Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

идущий от нее, был не лунным, а перламутровым, будто струился сквозь тонкие слои слюды.

А чуть выше нее зияло отверстие - разлом в самом небесном куполе, через который струился не свет, а нечто магическое. Плотные, многослойные газопылевые ленты, сверкавшие цветами, которых не могло быть: синее золото, черная бирюза, багряный с белым огнем. Этот вихрь был живым, и он не двигался, но присутствовал, как странный, вечный глаз, глядящий оттуда, откуда нельзя вернуться.

Джефф сел. Руки, если это были руки, не имели цвета. Они были темнее тьмы. Сгусток плотно сжатой материи, словно тень, вылепленная из антивещества. Поверхность была гладкой, но не отражала свет, она поглощала его. Вместо кожи - отрицание света. Внутри этого тела текло нечто, и в районе груди, где у человека было бы солнечное сплетение, сияло сердце - чистая точка огня, словно пульсирующий вулкан, но не красный - рыжий, с черной сердцевиной. Это пламя не грело, оно звучало гулкой мелодией или вибрацией в пространстве.

Новый Джефф не имел пола. Ни биологии, ни иных слабостей, свойственных хрупким организмам из плоти и крови. Он был создан или, вернее, перерожден.

И все в нем - говорило: "ты больше не человек."

Его рост был колоссальным - около четырех метров. Он чувствовал, как земля под ним прогибается не от массы, а от давления силы. Каждое движение руки, каждый взгляд отзывался в окружающем мире. Насекомые, чуждые, но похожие, как если бы стрекозу скрестили с цветком, взмывали в воздух, когда он смотрел на них. Трава откидывалась от его ног. А деревья с фиолетовой корой и серебряными листьями, шептали, шелестя звуками, похожими на язык, но не имеющими смысла.

Он поднялся.

Вокруг простиралась живописная долина, вылепленная с безупречным вкусом. Цветы, излучающие мягкое свечение, редкие кристаллы, растущие из земли, как живые, извивающиеся в такт неизвестной музыке. Ветер, наполненный ароматом, которого он не мог описать, нечто между озоном, сандалом и свежим хлебом.

И все это ощущалось поддельным.

Не фальшивым. нет. Но искусственным, слишком прекрасным, слишком идеально расположенным. Слишком… оформленным Мир был красиво-ложным, но ложь не была злой, она была привлекательной. Этот мир был создан тем, у кого действительно был вкус, кто понимал гармонию форм, ритмов и цветов. Его мог создать не глупец и не тиран, а поэт с манией величия. Бог-аристократ. Создатель.

И именно его дыхание все еще витало в воздухе. В каждой травинке, в каждом отблеске лунного света. Все было его, все говорило: "Здесь моя воля. Здесь мой стиль. Здесь мои правила."

Но теперь здесь был Джефф.

Он стоял среди пейзажа, словно пятно, не поддающееся стиранию. Сгусток тьмы с сердцем из потустороннего огня.

И он смотрел вверх, туда, где зиял разлом. Он не знал, зачем он здесь. Но чувствовал, что это только начало. Создавший эту ограниченную реальность автор непременно вмешается и предпримет новую попытку стереть Джеффа навсегда. Но он просто так не сдастся.

Он будет бороться. Сделает все, что потребуется ради сохранения себя и своего существования... Даже если придется сжечь мир вокруг.

Глава 3

Джефф медленно шел, не имя цели, маршрута, без понятия, что находится за горизонтом. Мир, в который он рухнул, был странно упорядоченным и одновременно необъяснимо живым. Земля под ногами дышала, буквально. Местами она испускала пар, тонкие, еле заметные клубы, как если бы сама планета пробовала выдохнуть. Воздух был густым, насыщенным ароматами, в которых перемешивались запах влажных листьев, пыли, горячего металла и чего-то чуждого, чего не должно было быть.

Все казалось слишком свежим, слишком новорожденным.

Он пересекал леса с серебряными кронами, где деревья издавали глухое эхо от собственных движений. Проходил вдоль некоторых рек, текущих не водой, а чем-то более вязким и плотным, возможно, живой магией, источающей сияние и гул. Иногда Джефф слышал в глубине леса крики существ - животных или разумных аборигенов, он не знал, и жизнь отзывались эманациями инстинктивного ужаса. Все чувствовало его. Он понял это быстро. Он не просто находился в мире, а влиял на него.

Первая катастрофа произошла, когда он попробовал прыгнуть через ущелье. Порывом воли, без серьезного физического усилия Джефф оттолкнулся, и в точке соприкосновения скала не просто осыпалась. Она испарилась, будто внутри был заложен тактический ядерный заряд, оставив после себя воронку в сотни метров. Он пролетел и приземлился среди деревьев, породив выброс магического огня, деревья превратились в обугленные головешки. Природа откликалась на присутствие Джеффа как чего-то чужого, несовместимого с этим миром.

Второй раз, когда он попробовал коснуться воды, река мгновенно вспенилась и волны вспыхнули багрово-фиолетовым огнем, выбросив в небо столб света. Из глубины вырвалось существо - не рыба, не зверь, не дух. Оно напоминало кальмара с крыльями, выросшими из головы и начало меняться прямо в воздухе. Оно вытягивалось, ссыхалось, искривлялось. Его плоть не выдержала соприкосновения с энергией, исходящей от Джеффа, и превратилась в дымящееся месиво из чешуи, зубов и красного света.

Он не делал этого сознательно, но мир подчинялся в своеобразной манере. Или, скорее, сгорал от соприкосновения с тем, что он из себя представлял.

Джефф понял: в этом теле, с этим сердцем, он - сила, которую сам не понимает. Сила, которую никто не контролирует. Он был чужеродным кодом, внедренным в тонко отлаженную систему. Реальность вокруг старалась не сопротивляться, но плавилась под ним, как свинец под открытым пламенем.

Он пробовал говорить, крикнул в небо, и туча разорвалась вспышкой магической молнии, пронзившей горизонт. Лес вокруг вспыхнул и рассыпался в пепел. Животные бежали от него, даже не видя.

Так он понял: он не совсем один.

Что-то наблюдало. Он чувствовал это, особенно ночью, когда сидел среди обугленных деревьев, среди последствий своего воздействий, и смотрел в небо, полное газопылевых завес и сполохами остаточных эманаций Творения. Он не чувствовал Создателя. Тот больше не появлялся, но Джефф знал, что не забыт

Время текло, пришелец не знал, сколько дней прошло, если здесь вообще существовали дни. Солнце в этом мире не двигалось. Белая звезда стояла в зените неподвижно, разливая на землю равномерный свет, как сценический прожектор, под которым вся жизнь вынуждена играть свои роли. Тени не двигались. Только внутренние часы подсказывали: ты долго идешь, долго смотришь, долго живешь.

Он шел, теперь уже осторожнее, стараясь не трогать мир слишком сильно. Поначалу каждый шаг оставлял за собой шрамы - реальные трещины, геологические разломы, разрушенные скалы, выжженные овраги. Но с каждой новой милей он учился вкладывать меньше сил.

Он