Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

— Мой дом требует права крови.

— Нет.

Вэл’Шан ответил раньше, чем посетитель успел сделать второй шаг.

— Магистр, мой брат погиб от руки человеческого раба.

— Твой брат погиб, исполняя приказ Магистериума.

— Поэтому его кровь требует ответа.

— Ответ будет.

— Тогда позвольте мне взять людей. Не отряд. Десяток охотников. Поджечь их мастерские, вырезать посредников, повесить несколько человек у ворот Механоса. Пусть остальные вспомнят своё место.

Вэл’Шан посмотрел на него дольше, чем требовала вежливость.

— Ты предлагаешь уничтожить свидетелей, торговые связи и источники наблюдения ради удовлетворения семьи.

— Я предлагаю восстановить страх.

— Страх, вызванный случайным убийством лавочников, не восстановит управляемость. Он даст Лексу новых людей и объяснит каждому сомневающемуся, что его рассказы верны.

Эльф побледнел.

— Вы защищаете их?

— Я защищаю операцию от твоего горя.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

— Дом не забудет.

— Пусть помнит. Но если хотя бы один человек твоего дома без приказа приблизится к связанным с Лексом объектам, я буду считать это вмешательством в расследование Магистериума.

Траурная перевязь дрогнула на груди посетителя.

Он поклонился — слишком резко, чтобы жест можно было принять за уважение, — и вышел.

Вэл’Шан вернулся к карте.

Гнев был понятным состоянием. Иногда даже полезным. Но только как энергия, заключённая в заранее рассчитанную форму. Позволить ему выбирать цель означало отдать исследование случаю.

Поздно ночью его вызвал Наместник.

Аэрилон не стал назначать официальную аудиенцию. Проекция появилась прямо над рабочим столом: высокая фигура в тёмной мантии, лицо спокойное, голос сухой.

— Семеро вернулись.

— Да.

— Из пяти десятков.

— Из основной колонны в пятьдесят три человека, не считая передового дозора.

Наместник слегка прищурился.

— Ты поправляешь меня после поражения?

— Я уточняю данные после неудачной операции.

— Для улицы разницы нет. По городу уже говорят, что человеческий беглец уничтожил отряд Магистериума и отпустил пленных, чтобы они принесли нам его слова.

— Поэтому я не рекомендую немедленную карательную акцию.

— Ты предлагаешь проглотить унижение?

— Я предлагаю не превращать его в доказательство силы Лекса.

Аэрилон помолчал.

— Ты всё ещё хочешь его живым.

— Предпочтительно.

— После этого?

— После этого — особенно. Он изменился быстрее, чем следовало из первоначальных наблюдений.

— Сильнее?

— Это слишком грубое слово.

Вэл’Шан развернул к проекции один из протоколов.

— Он научился выбирать командные узлы. Но важнее другое: вокруг него появились люди, способные продолжать работу без постоянной команды. Сталкеры, дворф, лекарь, ингрийцы. Если устранить его сейчас неудачно, мы получим легенду и несколько самостоятельных центров вместо одного объекта.

— А если удачно?

— Тогда мы потеряем возможность понять, почему это вообще стало возможным.

— Тебе всегда важнее понять.

— Для этого существует Магистериум.

Наместник посмотрел на карту.

— У тебя есть срок.

Не вопрос.

— Понимаю.

— Следующая операция не должна выглядеть как ещё одна охота за рабом. Если ты выходишь сам, ты отвечаешь и за результат, и за последствия для власти.

— Поэтому я и выйду сам.

Проекция погасла.

Вэл’Шан остался у стола, на котором лежали семь показаний, журнал и карта ущелья.

Он ещё раз прошёл путь от первой засады до южного поворота, но теперь смотрел не на места гибели магов, а на промежутки между ними: где сталкеры удержали людей от погони, где раненых заранее отвели за изгиб, где дворфские ловушки заставили колонну войти в подготовленный сектор, где человек с винтовкой перестал стрелять после потери офицеров.

Списать всё на череду удачных случайностей уже нельзя. Но превращать Лекса в непогрешимого противника было бы такой же ошибкой, как считать его беспомощным рабом. Двадцать три человека на другой стороне погибли; значит, цена решений оставалась для него реальной, а вместе с ней существовали и пределы — человеческие, материальные, организационные. Их следовало найти.

Вэл’Шан взял чистый лист.

«До дополнительной проверки прямые действия в Механосе запретить».

Ниже:

«Свести торговые и дорожные данные в одну карту».

Ещё строка:

«Отделить способности объекта от навыков его окружения».

И последняя:

«Следующую операцию готовить под личным контролем».

Он перечитал записи и отложил перо.

Раньше он искал человека, который непонятным образом взаимодействовал с древними механизмами.

Теперь перед ним была система, возникавшая вокруг этого человека.

Систему нельзя изучить, бросая в неё всё новые одинаковые детали и наблюдая, как они ломаются.

Нужно было изменить условия опыта.

Акт IV: «Кровь и вера»

Глава 23. Вера и Боги

28 Дурина, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

Механос

Утром Механос говорил о вчерашнем бое громче, чем о двадцати трёх погибших.

Лекс услышал это ещё до того, как спустился по наружной лестнице со второго этажа мастерской Клыка. На улице два грузчика спорили, сколько магов было в ущелье — трое или семь; торговка горячими лепёшками уверяла покупателя, что древняя винтовка пробила скалу насквозь; мальчишка с корзиной угля рассказывал товарищу, будто Кор-Дум одним ударом развалил эльфийского голема, которого в том бою вообще не было.

Каждая новая версия становилась лучше предыдущей — красивее, проще и всё дальше от того, что произошло на самом деле.

На нижней ступени Лекс остановился. Правое плечо тянуло после вчерашней работы с ранеными, хотя собственной серьёзной травмы он не получил. Винтовка осталась наверху, разобранная для чистки. В магазине лежали шесть снарядов. Гранат не было. Щит после боя не включали — заряд берегли и сначала хотели убедиться, что в нём не появилось новых повреждений.

Шесть снарядов и двадцать три имени —