Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

- Марья Кондратьевна, - выговорил я, и голос у меня был не мой. - Я у вас эту расписку заберу. Я вам расписку за расписку напишу.

- Да бери на здоровье, - отмахнулась она. - Толку с неё.

Я сел к столу и стал писать.

А она поглядела на меня с кровати и спросила то, чего я никак не ждал.

- Сынок, а ты его найдёшь?

Я поднял голову.

- Кого найду, Марья Кондратьевна? - не понял я.

- Да старшего этого, - отозвалась она. - Ты ж за ним приехал.

Я поглядел на старуху, которой было под восемьдесят и которая девять лет и семь месяцев хранила в сундуке бумажку про корову, потому что государство обещало возместить.

- Найду, Марья Кондратьевна.

И вот тут она выговорила фразу, из-за которой я потом в поезде до Москвы не спал всю ночь.

- Ты его найди, - попросила она. - И ты его спроси, чего он парня-то за гумно повёл.

Она поправила платок.

- Он ведь всё равно помирал, сынок. Он бы к утру сам помер. Ну, чего он не подождал-то?

***

В Москву я вернулся девятнадцатого мая.

И в тот же вечер, прямо с вокзала, поехал в академию, взял в канцелярии лист бумаги и написал письмо подполковнику Крутову в Могилёв.

Писал я его два часа и переписывал дважды.

Потому что надо было уместить на двух страницах то, на что у меня ушло девять месяцев, и при этом не написать ничего такого, чего нельзя посылать почтой.

Вышло так.

Я сообщал, что установил происхождение списка семи населённых пунктов: это перечень мест, где с двадцатых чисел октября по середину ноября сорок первого года останавливалась группа военнослужащих, выходившая из окружения под командованием капитана Лыкова А. П.

Что перечень в том же составе и в том же порядке содержится в объяснительной записке Лыкова от четырнадцатого ноября сорок первого года.

Что сам Лыков погиб третьего августа сорок второго года под Ржевом и, следовательно, к событиям сорок пятого - сорок восьмого годов отношения иметь не может.

Что при выходе группы было оставлено по деревням некоторое количество тяжелораненых, и судьба их в записке изложена одним предложением.

И что у меня на руках имеется документ, написанный той же рукой, что и семь названий в тетради Тишина, - расписка от двадцать девятого октября сорок первого года, выданная жительнице деревни Красный Берег.

В конце я приписал одну строку, которую переписывал трижды.

«Прошу вашего содействия в установлении лиц, работавших с делом группы Лыкова А. П. в архиве в период с 1944 по 1948 г. Полагаю, что запрошенный список получен из этого дела».

Ответ пришёл через одиннадцать дней.

Он был короткий, на четвертушке, от руки, и в нём не было ни обращения, ни подписи - только четыре строки.

«Пётр Андреевич. Приезжайте. Не пишите больше ничего по почте. Возьмите отпуск на пять суток и захватите вашу расписку.

Я знаю, кого вы ищете».

Отпуск мне дали не сразу.

Учебный год кончался, шли экзамены, и начальник курса, полковник Бирюков, поглядел на мой рапорт и спросил ровно то, что спросил бы всякий на его месте.

- Товарищ старший лейтенант, у вас экзамен по фортификации четвёртого.

- Так точно, четвёртого числа.

- А вы просите пять суток с первого.

- Так точно, товарищ полковник.

Бирюков отложил рапорт.

- Причина?

Я стоял перед ним и понимал, что правду сказать не могу, а врать ему не хочу, потому что он был порядочный человек и за девять месяцев не сделал мне ни одной гадости.

- Товарищ полковник, причина служебная, - выговорил я. - По прежнему месту службы. Подробнее доложить не имею права.

Бирюков поглядел на меня долго.

Потом снял трубку и куда-то позвонил, и разговаривал минуты две, и я слышал только его половину.

- Езжайте, - распорядился он, положив трубку. - Экзамен сдадите десятого, я договорился.

Он подписал рапорт.

- И вот что, Ковалёв. Я ваше личное дело читал.

- Так точно, товарищ полковник.

- Там написано: за успешное выполнение заданий командования по разминированию, - он вернул мне бумагу. - Пять строк на три года работы.

Он поглядел на меня.

- Я сорок первый год кончал под Смоленском. Я такие формулировки читать умею.

***

Выехал я первого июня, вечерним.

И всю дорогу до Могилёва - а это одиннадцать часов с пересадкой в Орше - думал не про Лыкова, не про архив и не про расписку.

Я думал про вопрос, который мне задала старуха.

«Он ведь всё равно помирал. Он бы к утру сам помер. Ну, чего он не подождал-то?»

Я за две свои жизни перебрал очень много объяснений человеческим поступкам, и по большей части они сводились к одному: человек торопится.

Торопится сапёр - и пропускает вторую скобу, а потом четвёртую.

Торопится командир взвода - и подписывает акт, в котором сапог, ремень и книжка лежат аккуратной кучкой.

Торопится управление - и даёт две недели подготовки бабам и подросткам, потому что озимые сеять надо, а поля стоят минированные с сорок первого.

Но тут торопиться было некуда.

Группа стояла в Красном Береге три дня и ушла бы на четвёртый в любом случае. Раненый умирал и умер бы к утру сам, без всякого участия.

И всё-таки старший вывел его за гумно.

Значит, дело было не в спешке.

Значит, ему было нужно не то, чтобы раненый умер.

Ему было нужно, чтобы раненый умер при нём.

А это, товарищи, совсем другая задача, и решают её совсем другие люди.

Следующая глава будет последней. В выхи я отдыхаю, плюс подготавливаю к выпуску следующую книгу. Она будет отлична от этой. А еще она будет отличаться от остальных в этом жанре, так как в ней будет рассказываться история не человека а экипажа) В комментах, если есть желание, попробуйте угадать экипажем какой технкики будут герои. Кто угадает - получит промо на книгу(все же думаю, когда-нибудь я доберусь до коммерческого статуса(осталось где-то 50 подписчиков)). Пишите в комментах, кто первый тот и получит промо. А еще на АТ я видел, что некоторые писатели раздают чибиков. Попробую тоже сваять своего.

Глава 19

Крутова я не узнал.

За полтора года, что мы не виделись, он сдал так, как сдают люди, у которых что-то внутри.

Похудел килограммов на двенадцать.