Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

влез в нишу и увидел, что кирпич переложен. Не в июне сорок шестого, а после. И не им.

Крутов молчал.

- И он всё равно поставил детонаторы, - договорил я. - Он понял, что тут кто-то был, и всё равно поставил.

- Почему он не ушёл? - не понял Крутов.

Вот этот вопрос я себе задавал двадцать минут, лёжа под сводом.

И ответ у меня был.

- Потому что он проверил ящики и нашёл их в порядке, - выговорил я. - Вес, счёт, бумага, гнёзда. Он проверил то, что умеет проверять, и решил, что лазили рабочие или мальчишки.

Я поглядел на Крутова.

- И потому что он не мог уйти. Товарищ подполковник, он на этот мост работает четыре года. Человек, который четыре года идёт к одному объекту, не разворачивается за две недели до срока.

Крутов кивнул.

- А что насчёт шва? - не отпустил он.

- А шов - это он мне лично, - признал я. - Это не осторожность. Это разговор.

Он поглядел на меня.

- И что вы будете делать с этим разговором?

Я поглядел на светлеющую воду.

- Я его не поддержу, товарищ подполковник, - ответил я.

***

К Хальму я поехал двадцать седьмого сентября.

У него оставалось четыре дня, и он это знал, и таблица его была закончена и сдана, и работы у него больше не было.

Он сидел за пустым столом.

Я в первый раз за год и восемь месяцев увидел этот стол пустым, и от этого мне стало не по себе сильнее, чем от чего бы то ни было за всю операцию.

- Товарищ младший лейтенант, вы с чем-то приехали.

- Приехал.

Я положил перед ним книжку, открытую на странице с переписанной строкой.

Хальм прочёл.

И положил ладонь на книжку, и посидел так, глядя перед собой, секунд двадцать.

- Он влез, - выговорил он.

- Влез двадцать пятого, ночью. Вставил детонаторы и присоединил линию.

- И написал вам это.

- И написал мне это.

Хальм снял очки.

- Товарищ младший лейтенант, теперь слушайте меня внимательно, потому что у меня осталось мало дней и я хочу отдать вам всё, что имею.

Он положил очки на стол.

- Он написал вам не про кирпич.

- Я понимаю.

- Ничего вы не понимаете, - не принял он возражения, и это было так похоже на Астахова, что я чуть не рассмеялся в самый неподходящий момент. - Вы понимаете половину. Он написал вам, что знает, что вы там были.

Он подался вперёд.

- А вторую половину вы не поняли. Он написал вам, что не уходит.

Хальм положил обе ладони на стол.

- Товарищ младший лейтенант, это приглашение.

Я поглядел на него.

- Куда приглашение?

- К работе, - отозвался он. - Он всю жизнь работал один. У него не было ни одного человека, который понимал бы, что он делает.

Он поглядел на меня поверх пустого стола.

- А теперь есть. Вы.

Он помолчал.

- Он вам оставил замечание по кладке. Так пишут не врагу. Так пишут подмастерью.

Я сидел и молчал.

Потому что он был прав, и я это понял ещё вчера на мосту, и именно поэтому сказал Крутову, что разговор не поддержу.

- Хальм, а что мне с этим делать?

Он надел очки.

- Ничего, - отозвался он. - Вы его возьмёте, и это правильно. Но я вас прошу об одном, и это моя последняя просьба к вам.

- Говорите вашу последнюю просьбу.

Хальм поглядел на меня.

- Когда вы его возьмёте, не показывайте ему, что вы его поняли.

Он положил руки на колени.

- Если он увидит, что вы его понимаете, он будет говорить с вами и не будет говорить со следствием. И вы получите собеседника, а они не получат ничего.

Он помолчал.

- Я это знаю, потому что со мной было ровно так же.

Я поглядел на него.

- Хальм, вы хотите сказать, что вы полтора года говорили со мной, а не со следствием?

- Я хочу сказать, что я полтора года отдавал объекты вам лично, - поправил он. - И если бы вместо вас сидел человек, который меня не понимает, я отдал бы столько же, но вдвое дольше.

Он поглядел в окно.

- И тридцать или сорок из них я отдал бы уже после того, как на них кто-нибудь погиб бы.

***

Двадцать девятого сентября Крутов собрал нас в Бобруйске, в помещении городского отдела, и объявил решение.

Нас было девять человек, и восемь из них были не сапёры.

- Товарищи, слушайте задачу, - начал он. - Тридцатого и первого мы держим все три точки. Второго октября, если он не появится, берём в Дубровке.

Он развернул схему.

- Теперь по мосту. Хлебные маршруты идут ночью, с часу до четырёх. Самый тяжёлый - номер девятьсот двенадцать, проходит в два сорок.

Он поглядел на нас.

- Если он придёт, он придёт под этот состав.

Жук поднял руку.

- Товарищ подполковник, разрешите вопрос.

- Задавайте.

- А если он придёт к ровику, сядет и будет ждать? Мы его берём сразу или даём крутнуть?

В комнате стало тихо.

Крутов поглядел на меня.

И я понял, что этот ответ должен дать я, потому что он касается техники.

- Товарищ капитан, берём после, - отозвался я.

Жук повернулся ко мне.

- После чего?

- После того, как он замкнёт цепь.

Кто-то из людей Крутова шевельнулся.

- Товарищ младший лейтенант, а вы за это ручаетесь? - уточнил он.

Я поглядел на него.

- Ручаюсь, - подтвердил я. - В нише двести килограммов мела. Детонаторы учебные, я их лично проверял двадцать шестого числа. Цепь может быть замкнута сколько угодно раз.

Крутов сложил схему.

- И вот почему берём после, товарищи, - договорил он. - Потому что человек, взятый до, - это человек, сидевший в кустах. А человек, взятый после, - это человек, произведший подрыв.

Он поглядел на нас.

- Разница между этими двумя - двадцать лет.

***

Тридцатого сентября он не пришёл.

Я отсидел у трубы двенадцать часов из двадцати четырёх и не увидел ничего, кроме того, что видел все семь недель: кусты, вода, мост, составы.

Ночью прошло тридцать два поезда.

Первого октября утром из Минска пришла телеграмма.

«Хальм Э. И. убыл из расположения