Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

теперь можно и поторопиться. Если не сам Улуг, то его люди должны очень скоро здесь объявиться. Слуги Тёмного Жреца наверняка уже мчатся к Рассветной Горе, чтобы выяснить, что произошло.

Глава 16

Я вышел из пещеры, щурясь от яркого света. Солнце уже поднялось достаточно высоко, ярко освещая каменистую площадку перед входом. И эта самая площадка сейчас напоминала поле битвы.

Впрочем, почему «напоминала»? Она им и была.

Несколько тел лежало на камнях в живописных позах — люди Бикташа, люди Кунара, кто-то ещё. Оружие валялось в беспорядке, кое-где ещё дымились обломки повозок. А чуть поодаль, там, где мы оставили паланкин Нэфиса, сгрудилась толпа незнакомых воинов, мрачных и растерянных.

Их окружала пылевая магия Ченай — серые вихри неторопливо кружились вокруг воинов, готовые в любой момент обратиться в нечто смертоносное. А с валуна напротив их держала под прицелом Дайю, чей лук с натянутой стрелой выглядел очень убедительно. Старушка сидела рядом с ней, лениво поводя пальцами в сторону вихрей.

Я пригляделся к незнакомцам. Обычные воины, потрёпанные, в дорожной одежде, без каких-либо знаков различия. Но глаза… у некоторых глаза показались мне знакомыми. Особенно у одного — с жуткими ожогами на пол-лица и слепого на один глаз. Магические раны трудно исцелять.

Кажется, это самые староханцы, которые пытались освободить меня в Чирке, когда помощник баскака вёз нас с Ченай через город. Только теперь их было гораздо больше — десятка три, не меньше.

Ух, смердящий свет! Я самый настоящий вестник везения, не иначе!

— А мы уж заждались, — сказала Ченай, с кряхтением сползая с валуна. — И что с ними делать?

— Они напали на стражу Нэфиса, — продолжила Дайю, не опуская лук. — Мы думали, это люди Улуга, но… Я знаю, кто это, ведь я… кхм… воевала с ними раньше. Это сторонники старого хана, которого Адгам уже давно убил.

Я оглядел староханцев внимательнее. Да, они выглядели ошарашенными. Воины переглядывались, перешёптывались, косились на рабов, которые жались в стороне, на Дайю с луком, и явно не понимали, что происходит.

— Да не держи ты уже их, — махнул я Ченай. — То. что мы встретили их, воистину большая удача.

— Как скажешь, сынок.

Ченай пожала плечами и повела рукой. Серые вихри вокруг староханцев медленно рассеялись, осыпаясь на землю мелкой пылью. Воины с недоверием переглянулись, кто-то схватился за оружие, но тут же получил локтем от соседа. Мол, не спеши.

Вперёд вышел тот самый одноглазый с ожогами. Крупный мужчина, лет сорока, с седыми висками и суровым лицом. Он остановился в нескольких шагах от меня, оглядел снизу вверх — я всё-таки был на голову выше — и коротко поклонился.

— Я помню тебя, бросс.

— И я помню тебя, межемирец.

Одноглазый стрельнул взглядом в сторону Дайю, и, поджав губы, осторожно сказал:

— Ты же знаешь, кто она?

Дайю не опускала лук, внимательно следя за моим собеседником. Я оглянулся на принцессу, потом с усмешкой спросил.

— И кто же?

— Тёмная принцесса! Правая рука самого Адгама!

Я заметил, как помрачнел взгляд Дайю. К счастью, в её глазах было больше чувства вины за содеянное, чем ненависти к этим староханцам. А это значит, что совесть у неё живее всех живых — Адгам и вправду не смог поработить её сердце, лишь временно помрачить магией.

— Ну и что, — я пожал плечами, — Я помню, у меня была когда-то рука, которая мне не принадлежала. Всякое бывает…

Дайю опустила лук, пытаясь осмыслить, что я сказал. Да и староханцы смутились. Видимо, бросс загнул что-то уж слишком заумное.

— Мы… эээ… — начал одноглазый, явно подбирая слова. — Просим тебя, бросс, вступить в наши ряды.

Я приподнял бровь.

— Мы слышали о пророчестве, — продолжил одноглазый, и в его голосе появилась торжественность. — Но думаем, что судьба в наших руках! Ты — бросс, и ты станешь остриём нашего меча, которого будет бояться злой хан! Так мы исполним проро…

— Хватит, — я отмахнулся, перебив его.

Одноглазый надулся, не привыкнув к такому отношению, но быстро взял себя в руки.

— Вы сможете позаботиться о них? — я кивнул на рабов, жавшихся в стороне.

— Да, у нас есть тайные тропы! — одноглазый оживился. — По ним выводим рабов. Межемир не весь погряз в работорговле, и мы не такие, как…

— Я знаю, кто вы, — проворчал я, с лёгкой нервозностью глядя на солнечное небо. — Не тратьте моё время.

Староханец снова надулся, но мне было наплевать. Моё чутьё уже подрагивало в предчувствии скорых гостей, да и Дайю тоже подняла голову, прислушиваясь к магическим потокам. Кажется, мой сюрприз Улугу совсем понравился.

— Вам надо спешить, — сказал я, обращаясь к староханцам. — Скоро здесь будет жарковато.

Одноглазый хотел что-то возразить, но я уже повернулся к нему спиной. Разговор был закончен.

— Мы могли бы помочь в борьбе… — начал было одноглазый, но я повернулся с таким видом, что они все побледнели. Бросский уничтожающий взгляд!

— Меня не интересует борьба с ханом. Я просто собираюсь его убить.

Больше слов не понадобилось, межемирец всё понял.

— А вот теперь, Ченай… — сказал я, когда староханцы стали строить кумотанцев, ещё не верящих в свою свободу, — Теперь мне действительно нужна твоя помощь.

* * *

Староханцы, забрав бедных рабов, уехали довольно быстро. Тридцать с лишним кумотанцев, в глазах которых стали появляться искры жизни, уходили в сопровождении воинов в лес, на тайные тропы. Кто-то из них оборачивался, смотрел на меня, и в глазах этих людей было что-то, что меня даже немного смущало.

Всё же, как я думал, настоящими героями будут эти староханцы. Не имея магических сил, рискуя собственными жизнями, провести через весь Межемир чужеземцев, которых может выдать один лишь цвет кожи? Это было достойно уважения.

Мы с Дайю и Ченай спрятались на соседней возвышенности, совсем недалеко. Здесь, над обрывом, росли ели и сосны, и отсюда было хорошо видно подножие Рассветной Горы.

Точнее, было хорошо не видно. Потому что всё сейчас было скрыто в густом дыму, окутавшем пустырь перед пещерой. Это Ченай постаралась — ей был нужен пепел, и мне всего лишь понадобилось сжечь телеги и паланкин Нэфиса, а уж она развернула вовсю свою магию.

Дым стелился прямо до нашего укрытия. Но никому из нас не нужно было обычное зрение —