Читать книгу - "Сообщница Злодея - Ханна Николь Мерер"

– Спасибо, что спас её, – прошептал он.

– Жизнь без любви пуста, Тристан. Без меня ты сможешь прожить много лет, но не без неё. Ни о чём не сожалей. У меня трое детей, которые выросли прекрасными людьми. Я могу уйти счастливым.

– Нет, – возразила Клэр, убирая влажные пряди со лба Артура. – Нет. Татьянна исцелит тебя, и с тобой всё будет хорошо. Да, Тати?

Татьянна всхлипнула, вытирая рукой слёзы, струившиеся по её щекам.

– Клинок был отравлен. Слишком серьёзный урон, дорогая. Он уходит – я никак не смогу остановить его.

– Нет! Сможешь! Ты же целительница! – закричала Клэр. – Пожалуйста, Тати, я знаю, что я ужасный человек и ужасная сестра, но Артур – хороший. Артур хороший, и он заслуживает того, чтобы жить. Пожалуйста!

– Кларисса. – Татьянна потянулась к ней, Клэр колотила ей по груди, пока не рухнула вперёд, обливаясь слезами.

Когда Эви снова взглянула на Артура, его глаза были закрыты, грудь не поднималась.

Целителя не стало.

И это была целиком вина Эви.

Глава 82. Гидеон

Мама лежала без движения, грудь едва вздымалась. Осторожно приподняв, он уложил её на кровать. Её золотистая кожа потускнела, будто жизнь покинула её душу, оставив лишь оболочку.

Гриффин давно скрылся, прихватив с собой странное растение вместе с магией матери, самой сутью того, кем она была.

– Сэр рыцарь! – крикнула Кили с клинком наготове, толкая бедром в дверь, пока та не поддалась. – Что случилось?

– Гриффин Сэйдж, – глухо ответил Гидеон, накрывая маму одеялом, и ринулся к дверям. – Где Марв?

– Бесславные держат его внизу, во дворе. – Кили бросилась за ним. – Гидеон. Гидеон!

– Что?! – рявкнул он. – Я облажался, Кили. Облажался. Я подвёл сестру, подвёл мать – да даже гивров! За что ни возьмись, я всё испортил. Это я умею. Пытаюсь всё исправить, а получается только хуже!

Кили обняла его.

Гидеон вцепился в неё, будто она была единственным, за что ещё можно было держаться.

– Ты не облажался. Битва ещё не окончена, – сказала она ему в шею.

От неё всё ещё пахло лимонами, что было нелепо, учитывая, как долго она дралась не на жизнь, а на смерть.

– Ты что, так легко сдаёшься?

Её пальцы коснулись его затылка, и он с ужасом почувствовал, как у него подкашиваются колени от волны ощущений, пробежавших от макушки до кончиков пальцев. С неохотой и сожалением он отстранился от неё.

– Марв?

Светло-золотые глаза Кили полыхнули ненавистью.

– Идём.

Вместе они спустились во двор. Гидеон окинул взглядом разбросанные тела, отметив, что большинство из них принадлежало Славным, и лишь некоторые – Бесславным. И ещё тут был Марв.

Он стоял на коленях, с торчащими во все стороны волосами, и он умолял.

– Я не делал этого – клянусь! – молил Марв, его круглые карие глаза блестели от непролитых слёз. – Я никогда не посмел бы навредить Злодею. Вы не понимаете – у меня не было выбора.

Мин, одна из самых добрых гвардейцев, колебалась.

– Кили, а как же чернильная татуировка, которую мы делаем при посвящении? Если мы предаём босса, она нас убивает. А вот он стоит.

Кили приподняла золотистую бровь.

– Где твоя татуировка?

Марв, дрожа, закатал рукав и показал изящный узор из вьющихся лоз вокруг запястья.

Кили закатала рукав ещё выше, затем грубо потащила Марва к ближайшей луже, потёрла его запястье в воде. Татуировка осталась на месте. Быть не может.

Марв неверяще посмотрел на татуировку, затем опустил голову, а когда поднял её снова, глаза его были дикими, испуганными.

– Я же говорю, у меня не было выбора! Мне пришлось – ради неё! Отпустите меня! Всё не так, как вы думаете! Вы все в опасности! – Марв выкрикивал все возможные оправдания, и Гидеону было больно видеть, как тот, кого он считал добряком, оказался полной противоположностью.

Гидеон покачал головой, как раз когда дождь, наконец, прекратился. Он оглядел разрушения, задаваясь вопросом, будет ли у него когда-нибудь спокойная жизнь, если хаос наступает так легко.

– Что значит мы в опасности? Объясни, – сказала Кили, дёрнув Марва, чтобы он встал.

У него задёргался кадык, и он в панике раскрыл план, от которого даже у некоторых Бесславных гвардейцев отвисли челюсти.

И если верить Марву… истинная опасность была ещё впереди.

Глава 83. Злодей

Они вернулись в замок. Путь занял несколько часов, и когда на горизонте показался их дом, уже всходило солнце.

Никто не спал.

Тело Артура было накрыто плащом Татьянны.

Клэр рыдала в объятиях Татьянны, а та крепко-крепко держала её, запустив пальцы в её короткие волосы.

В какой-то момент рука Тристана потянулась к Эви, и она безмолвно сплела свои пальцы с его, другой рукой полностью накрыв его ладонь.

– Мне так жаль, – повторяла она. – Мне так жаль.

Он слишком оцепенел, чтобы злиться на её извинения. Это чувство вернётся к нему позже, когда он полностью осознает, что мир продолжит вращаться без человека, которого он считал своим отцом.

Когда они зашли внутрь и обнаружили разгром в замке, он даже не удивился.

Они шли через разруху, и Эви замерла на месте, уставившись на отрубленные головы невинных сотрудников. Губы у неё были плотно сжаты, и Тристан понял, что она изо всех сил сдерживает рыдания.

Она исчезла, чтобы проверить, как мама, и Тристан снова увидел её гораздо позже. Когда он нашёл её, она стояла на парапете и тянулась к флагу Бенедикта, развевавшемуся на ветру.

Убили его милейших работников. Осквернили его дом, пока он танцевал с Эви, держал её в объятиях, наслаждался ей, эгоистично предаваясь тому, чего по-настоящему желал, – и в это время всё вокруг него разрушалось. Он, наверное, был скверным человеком, потому что хотя чувство вины подступало, горячее и мощное, он бы ни на что не променял мгновения с Эви.

Бенедикт мог бы вырвать их разве что из его мёртвых рук.

Эви секунду смотрела на флаг, и в её добрых глазах плескалась глубокая ненависть. Затем она разорвала его пополам и растоптала каблуком.

– Тристан, – выдохнула она.

– Он всё ещё не… вернулся в себя.

Тристан поднял Александра, который без труда стряхнул корону с головы. Она держалась долго, и Тристан начал верить, будто вправду приклеил её. Ему не приходило в голову: корона держалась потому, что Александр прилагал усилия, чтобы она не слетела. И то, что он её снял, было символом. Его друг ушёл. Навсегда.

Кингсли моргнул, квакнул в руках Тристана.

– Я могу попробовать, – раздался из дверного проёма,