Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

— Валерия-то далеко пошла?

— К Гаевским, — так же небрежно ответил Гришанин. — Наверно, новые моды смотреть.

— Новые моды! Порхает она больно много, вот что я тебе скажу, вот у нее какая новая мода завелась.

Гришанин постарался ответить на это как можно мягче:

— Не будем об этом, отец, не стоит. Мы же договорились.

Иван Фомич покраснел, его выцветшие серые глаза смотрели зло и презрительно.

— Да мне тебя жалко.

— Чего меня жалеть? Я не маленький.

— Посмотри на себя. Ешь когда придется, всухомятку большинство, дома все молчишь… А ей хоть бы что! Порядка в доме навести не можешь, ты же глава… Не хочет она своим делом заниматься — заставь.

Гришанин усмехнулся:

— Бить, что ли?

— Если надо, можно и побить разок. Чего ж тут?

— Ну, уж как-нибудь без этого.

— Смотри… Только мне все это противно. Пластиночки, тряпочки, целыми днями, как сытая кошка, на диване валяется. Это, Петь, к добру не приведет, поверь моему слову. Ты должен твердость свою показать. Вон какими людьми в своей части командуешь — все инженеры и техники, а дома порядка навести не можешь.

— Это разные вещи.

— Погоди, ты дождешься, что она еще и загуляет.

«Это уже было, — горько ответил про себя Гришанин. — Было еще там, в Германии. Простил. А здесь… Здесь, кажется тоже что-то похожее. Но здесь — не прощу. Больше не прощу».

— Пугаешь?

— Предостерегаю, предостерегаю! — дважды повторил Иван Фомич, доставая из сахарницы кусочек сахару.

— Учту.

Гришанин отодвинул от себя пустой стакан, стал шарить по карманам, ища папиросы. Вспомнил, что оставил их на столе в комнате, поднялся.

По радио передавали какую-то музыку, а Юрка спал в уголке диванчика, поджав ноги, положив кудрявую, белобрысую голову на круглую диванную подушку.

Гришанин выключил приемник, мельком взглянул на часы — уже девятый; Разобрал Юркину постель, осторожно перенес его туда с дивана, раздел. Юрка чмокал губами, говорил что-то неразборчивое, один раз даже чуть-приоткрыл глаза, но так и не проснулся.

После того разговора с Иваном Фомичом Колокольцев стал глядеть на командира дивизиона совсем другими глазами. Теперь он чувствовал, что у того действительно что-то неладно. Иногда, правда, замполиту казалось, что его выводы несколько преувеличены, основаны скорее на словах Ивана Фомича, чем на каких-то конкретных фактах. Но последние дни он слишком хорошо видел, как ломает себя командир дивизиона, как он борется с самим собой, какого невероятно огромного труда стоит ему оставаться таким, каким все привыкли его видеть. До замполита и раньше доходили слухи, что он не ладит с женой. Колокольцев и верил и не верил этому — что ж, бывает. А может, просто болтают от скуки: в маленьком гарнизоне всегда найдутся любители (а скорее — любительницы) посплетничать, перемыть на досуге чужие косточки. Но теперь, когда сам Иван Фомич… И весьма недвусмысленно… Это уже было тревожно.

Вечером Колокольцев решил зайти к командиру дивизиона домой: очень уж расстроенным и усталым показался ему вчера Гришанин на тренировке и во время разбора занятий. Предложил Ирине пойти вместе — словно так зашли, между делом, прогуливаясь по офицерскому городку. Но жена отказалась:

— Нет, Митя, если хочешь, иди один. Ты же знаешь, я не выношу его половину. Он — человек чудесный, но она…

— Хорошо, я схожу один, — сказал Колокольцев. — На часок, не больше.

Еще в августе Гришанин пригласил прибывшего замполита и его жену к себе — познакомиться поближе, поговорить. Валерия Александровна сначала буквально поразила Колокольцева своей броской, какой-то не совсем естественной красотой.

И она нравилась ему до тех пор, пока не заговорила после первой рюмки вина. Она угощала Колокольцевых очень назойливо, много болтала, показывала свои многочисленные приобретения — хрусталь, фарфоровые безделушки, коврики; охотно и безапелляционно судила обо всем.

Гришанин весь вечер хмурился, нервничал, пытался перевести разговор на другую тему, но жена почти не обращала на него внимания. Слушая ее, Колокольцев думал: как же так, как этот умный, солидный, сдержанный и все понимающий человек не разобрался в ней сразу?

Вечер тот оставил в душе Колокольцева тягостный осадок, но не изменил его мнения о командире дивизиона. И теперь замполит был твердо убежден: не Гришанин женился на Валерии Александровне, а она женила его на себе. Но как, почему, какой такой неодолимой силой — это было ему непонятно…

Ему открыл сам Гришанин. Не удивился, ничего не спросил, коротко кивнул:

— Проходи.

Жены его дома не было, Юрка уже спал.

— Шел мимо, вижу — свет горит, решил заглянуть.

— Садись, раз решил, — в голосе командира дивизиона послышалась легкая усмешка.

Они сели за маленький круглый столик посередине комнаты, накрытый ковровой пушистой скатертью. Верхний свет был выключен, горела только настольная лампа, в комнате было уютно и полутемно. Но Колокольцев заметил, что Гришанин глядит на него как-то настороженно и не очень-то добро.

— Ну, начинай, — даже несколько вызывающе сказал Гришанин. — Слушаю.

Колокольцев улыбнулся:

— Говорю тебе, зашел просто так. На огонек.

— А я и поверил! — посмотрел ему прямо в глаза Гришанин. — Я воробей стреляный! Что-нибудь в дивизионе? Не думаю. Мне бы немедленно доложили.

— В дивизионе все нормально. А как у командира дивизиона?

Гришанин тяжело посмотрел на него из-под светлых, с сединой бровей:

— А что именно у командира дивизиона? — И, не дожидаясь ответа, встал. — Вот что я тебе, замполит, скажу: не лезь, если не просят… Можно наломать дров. Я догадываюсь, с чем ты пришел.

— Петр Иваныч, — мягко сказал Колокольцев. — Ты меня не понял.

— Понял! Я понял, что тебя давно ввели в курс дела, как говорится. И если хочешь знать, то я все равно ее выгоню! Не побоюсь ни выговоров, ничего… — Он резанул