Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

пришел. — Он расстегнул портфель, подал Кравцову тоненькую книжечку журнала: — Держи, напечатали. Был сегодня «в верхах», раздобыл по знакомству. Специально для тебя. А то пока до нас дойдет…

— Спасибо, товарищ подполковник!

Статья называлась «Можно и нужно работать быстрей!». В примечании от редакции говорилось, что старший лейтенант А. Кравцов поднял в своей статье актуальные вопросы боевой подготовки расчетов зенитных ракетных установок, что его опыт заслуживает распространения и что, по-видимому, настало время пересмотреть некоторые нормативы предпусковой работы стартовых расчетов в масштабе Войск ПВО страны.

Валентина, зардевшись, чмокнула мужа в щеку:

— Поздравляю!

— Опять на все Вооруженные Силы, а? — Ясный дружески хлопнул Кравцова по плечу: — Растет молодежь!

Перед самым Новым годом вернулся из госпиталя Федор Сергеевич. Чувствовал он себя неплохо, по-прежнему начинал день с газет, а ровно в десять садился к столу.

…Зима прошла незаметно. Началась весна, согнала с далеких горных склонов синие снега, взбаламутила реки в черных ущельях, южным ранним зноем высушила на стартовой первую траву.

В середине мая, рано утром, только начинало светать, Кравцов на газике Ясного все с тем же серьезным и подтянутым Бондаревым за баранкой отвез жену в город, в родильный дом. Вернулся он только к вечеру, усталый, довольный тем, что все обошлось благополучно, но одновременно, как показалось Антонине Петровне, чем-то немного расстроенный.

— С кем вас поздравить, Андрюша? — спросила она, встретив его на крылечке коттеджа.

— С дочкой. — Кравцов и сожалеюще и все-таки весело развел руками: — С дочкой, Антонина Петровна. Планировали сына, а родилась дочка.

— Ну и прекрасно! Поздравляю.

— Спасибо.

— Как Валя?

— Все нормально.

— Это очень хорошо, что дочка. — Антонина Петровна прошла вслед за Кравцовым в коридор. — В народе, Андрюша, говорят: если рождаются девочки — это к миру. Моя Леночка родилась в сорок пятом, а Володя — в тридцать восьмом…

— Будем надеяться, что к миру.

— Как решили назвать?

— Еще не думали. Но вариантов всяких множество.

— Есть хорошее славянское имя, Андрюша, Мирослава…

— Мирослава? — повторил Кравцов. — А что? Это звучит! Мирослава… Миро-слава! Я лично не возражаю.

СМЕНА КАРАУЛОВ

Повесть

— Стой! Кто идет?

— Смена.

1

Дождь, дождь, дождь — густой, тяжелый, бесконечный. Он начался рано вечером и лил не переставая всю ночь. Уныло барабанил по железным крышам постовых грибков, по капюшонам плащ-накидок, в которые, нахохлившись, кутались часовые, шурша прокатывался порывами по стенам спецмашин, по жесткому брезенту чехлов, укрывших в окопах боевые ракеты. В решетчатых неподвижных дугах радиолокационных антенн и в сосняке вокруг, сумрачном и непроглядном, по-октябрьски глухо шумел осенний сырой ветер; тяжело, со стоном поскрипывали во тьме стволы вековых сосен. Поднимись сейчас на лысую высотку, что в полутора километрах южнее стартовой, погляди во все стороны — и не увидишь до самого горизонта ни одного огонька, не услышишь ни единого звука. Лишь, нагоняя тоску, будет сонно звенеть кругом льющаяся сверху вода, и до жути ощутимо покажется, что нет тут ничего — ни земли, ни леса, ни неба, — только этот всемирный потоп, эта мокрая, беззвездная, объявшая все окрест чернота, только ветер и ночь — и дождь, дождь, дождь без конца…

Гришанин потянулся к тумбочке, взял на ощупь часы, не сразу разглядел тускло светящиеся зеленые стрелки. Без десяти пять. До рассвета далеко, до подъема (каждый день он вставал ровно в шесть) — тоже. А уже не спалось; опять, по сырой погоде, заныла старая фронтовая рана в левом плече, и никак не проходило, не исчезало смутное чувство ожидания: вот-вот, сейчас, в эту секунду, позвонят с командного пункта, и одновременно с приглушенным длинным гудком телефонного зуммера там, на позиции, взметнет свой стальной, тревожный, безжалостный голос ревун: ведь его дивизион стоит на боевом дежурстве. Насчет «гостей», конечно, маловероятно, хотя, в принципе, и возможно, но внезапную проверочку под утро, когда особенно хорошо спится, да еще с субботы на воскресенье, Астахов скомандовать может — это в его характере.

Напротив у стены завозился в своей кроватке Юрка. Гришанин прислушался. Нет, кажется, не проснулся, просто что-то увидел во сне. Но если телефон зазвонит, он проснется обязательно. Жмурясь от неяркого света грибка-ночника, сядет на постели, начальственным голосом деловито и очень строго скажет:

— Папка, подъем! Тревога! Быстрей вставай!

А потом будет внимательно, не мигая наблюдать, как отец натягивает тяжелые сапоги, как подпоясывается широким ремнем с блестящей пряжкой, хлопает себя по всем карманам, проверяя, на месте ли документы, папиросы, спички, носовой платок. Как легко подхватит «тревожный» чемоданчик, подмигнув, отдаст честь и молча скроется за дверью.

Гришанин положил часы на место, запрокинув голову, поглядел в окно: по-прежнему тьма, дождь, осенний шум сосен. И такую погоду синоптики обещали чуть ли не на всю неделю. Первый снег, вероятно, будет во второй половине ноября, не раньше. Теперь придется частично пересматривать учебные планы, все пополнение и всех свободных от боевого дежурства людей бросить на дооборудование огневых позиций, автостоянок, казармы, столовой, хранилищ для ракет.

Рядом, отвернувшись к стене, ровно и почти неслышно дышала жена. Вот она, может быть, даже и не проснется, если зазвонит телефон, а над городком всколыхнет черную ночь обжигающий голос ревуна. А если и проснется, лениво и недовольно проговорит тягучим, чуть хриплым спросонья голосом: «Опять заголосили?» И все. Не встанет, не поможет собраться, не проводит.

Он поднялся, сел, стал шарить ногами тапочки. Пол был холодный и, казалось, даже влажный. Не найдя тапочек, Гришанин босиком подошел к Юркиной кроватке, поправил ему неловко закинутую за спину руку, прикрыл одеяльцем. «Ничего, друг ты мой верный. Перезимуем! Главное — не раскисать и не вешать носа! Понял?» Вернулся к тумбочке, взял часы и ощупью вышел в кухню, осторожно прикрыв за