Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

мимо станции наведения, мимо мачты, на которой уже трепетал красный сигнальный флажок.

— Интересуются, какие будут цели, — повернулся к нему Бойченко.

— Могу только предполагать: скоростные, высотные, радиоуправляемые… Все остальное — в руках руководителя стрельб.

— И наши аттестации тоже.

— Точно. И наши личные и всего дивизиона. Баланс, Петр Анисимович, подводим. Годовой баланс. По Кравцову скучаете?

Вопрос был неожиданным, и Бойченко, казалось, даже растерялся. Внимательно посмотрел на замполита из-под блестящего козырька фуражки, чуть сдвинутой на правый бок:

— Как положено. Но если честно… то и скучать-то было некогда, товарищ майор. Деньки горячие… Съездить бы к нему.

— Вернемся домой — посмотрим, там будет видно, — вздохнул Долгушин. Он ткнул окурок в землю, придавил, отряхнул руки: — Как Щеглов? Все философствует?

— Меньше, товарищ майор. Прямо надо сказать: после того собрания он сильно переменился. Так только — иногда с Белобородько сцепятся. По мелочам. А вообще можно считать — нормально.

— Зачет на классность ему пересдать разрешили. Обрадуйте — это тоже его поддержит.

— Спасибо, передам. Вся батарея будет знать.

— Сдаст? Или опять свой характер покажет?

— Сдаст!..

Долгушин поднялся.

— Я тоже, Бойченко, оптимист и люблю оптимистов. Но всякие преждевременные выводы очень рискованны. За Щегловым еще нужен глаз да глаз!..

— Понятно.

Сигнальная сирена взвыла над полигоном как-то очень уж неожиданно для них обоих, хотя и Долгушин и Бойченко ждали ее каждую секунду. Заунывный, бросающий в дрожь звук ревуна становился все громче и громче, словно какая-то турбина стремительно набирала обороты.

— Все. Начали.

Замполит кивнул Бойченко и, придерживая рукой фуражку, побежал к командному пункту.

Здесь весь расчет был уже на своих местах. В полусумрак кабины не мигая глядели разноцветные сигнальные лампочки. Голубоватым сиянием отсвечивал экран индикатора кругового обзора, у которого, чуть сгорбившись, сидел майор Ясный.

— Всем, всем! — послышалось из динамика громкоговорящей связи. Голос руководителя стрельб звучал чуть взволнованно и торжественно. — Начало работы — в семнадцать ноль-ноль. Слушайте обстановку. С юго-запада идут цели. При входе в зону ракетного огня уничтожить своими силами.

— Принято, — немедленно отозвался Ясный и, мельком взглянув на Бойченко, замершего у панели подготовки ракет, холодно скомандовал: — Внимание! К бою! Подготовить две ракеты.

2

— Поиск!

— Есть поиск!

Омельчук сел на вращающееся кресло рядом с Иваницким, поправил наушники.

Мерцающий экран индикатора был пока пустынен. Уютно горел верхний плафон, в кабине было тихо. Лишь монотонно гудели высоковольтные выпрямители и где-то далеко, за тонкой стеной кузова, потрескивали дизели электростанции. Работа только начинается, и будет жарко, особенно если руководитель стрельб решит применить искусственные помехи.

Главное — не растеряться, вовремя поймать цель, точно провести ее, точно отсчитывать все координаты — азимут, дальность, высоту — и передавать их на командный пункт. От этого зависит всё, работа всего дивизиона, ее общий итог. Ты начинаешь. Ты — как запевала: возьмешь верный тон — и все «споют» хорошо, сфальшивишь — подведешь и себя и других. Верно, очень верно сказал как-то майор Ясный: «Дивизион должен действовать, как первоклассный оркестр: разведчики — вроде первой скрипки, а офицер наведения — солист».

Но прошло минут десять, а экран индикатора был все еще пустынен. «Потом как навалятся, только успевай докладывать», — поморщился Омельчук. Ему уже чудилось призрачное мерцание белых отметок по всему экрану, когда будет включен имитатор. Начнется настоящее столпотворение…

— Есть цель! — глухо, пересохшим голосом, но очень внятно доложил вдруг Иваницкий.

Омельчук посмотрел на экран. Маленькая, светящаяся, как искорка, точка появилась около его верхнего края и медленно поползла к центру. Иваницкий стал быстро отсчитывать ее координаты.

— Азимут — двести тридцать… Дальность… Скорость…

— Принято, — сказали с КП.

«Ну молодец!.. Ну и молодец же ты, Боренька! — мысленно хвалил его Омельчук. — Посадил цель — как пригвоздил… Быть тебе мастером! Ах, какая тонкая работа!..»

Но именно в этот момент экран индикатора беззвучно и тихо погас. Какие-то доли секунды он еще отсвечивал, фосфоресцировал, а потом превратился в тускло-матовый, безжизненный диск.

Омельчук почувствовал, что у него на лбу выступил пот: на командном пункте ждут данных проводки целей. А здесь — погас, умер экран индикатора. Передатчики посылают и посылают свои импульсы, они отражаются от цели, возвращаются обратно, а тут… тут пропала развертка. И в какой момент! В такой ответственный момент!

Громыхнув тяжелыми ботинками, Иваницкий вскочил, кинулся к шкафу, рванул на себя металлические дверцы. Обжигая пальцы, выдернул из гнезда горячую, погасшую лампу высоковольтного выпрямителя, наклонился вниз, к ящику с запасными деталями, достал новую, поставил на место, чуть повернул, на ощупь отыскав направляющий паз. Штырьки мягко вошли, в гнезда — и секунду спустя вспыхнул, засеребрился похолодевший было экран индикатора.

Сев на свое место, Иваницкий отрегулировал яркость и контрастность, начал отстраиваться от «местников».

— Противник применил искусственные помехи, — скупо доложил он через минуту.

— Вижу…

Экран стал похож на тускло-зеленый корабельный иллюминатор, за которым неожиданно пошел, зарябил снег — и в этих мятущихся, светлых искорках и белых полосах, казалось, пропала, навсегда потерялась отметка цели.

— Сейчас я и от этих отстроюсь, — проговорил оператор, вращая ручки на приборной панели индикатора. — Сейчас я от этих помех отстроюсь… Одну секундочку… Ну вот — можно читать. Азимут, дальность, скорость — без изменений…

3

Молчанов не глядел на часы — ему казалось, что время отсчитывают удары его сердца, глухие и тяжелые, да и некогда было глядеть на них. На часы смотрят сейчас командир дивизиона, командир батареи, руководитель стрельб. А тут хватает дела и без этого.

— Готов! — выдохнул где-то рядом Девяткин.

— Готов! — доложил Ованесян.

— Готов!

Молчанов быстро, привычно оценил обстановку. Все хорошо, можно докладывать. Вынул из люка телефонную трубку, громко сказал:

— Первая в боевом положении!

— Расчету — в укрытие!

Теперь ракета осталась во власти точных и умных приборов, полностью подчиненных офицеру наведения.