Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

он боялся даже подумать. Очень просто: прощай, армия, прощайте, ракеты! Навсегда! Пенсия и гражданка. И все!

Его привезли сюда, в госпиталь, вчера под вечер, — кажется, часов около шести на заляпанном грязью газике Ясного. Ехали почти час по мокрым проселкам, потом по глянцевито блестевшему от дождя асфальту шоссе. Кравцов полулежал на заднем сиденье, поддерживаемый перепуганным ефрейтором-санинструктором, весь мокрый, и при малейшем толчке машины чуть не орал от боли в ноге и в левой руке. Иногда открывал глаза, одновременно пытаясь движением бровей поправить сползавшую со лба повязку. И все думал: «Вот не повезло! Вот ведь как не повезло! Теперь пойдут разговоры, докладные, объяснения, дознания… Целая морока! Еще, пожалуй, снизят общую оценку дивизиону. А ведь все шло так хорошо, так гладко! Несмотря на грозу, на размытые дороги, на очень тяжелые условия учений!..»

Дивизион получил приказ свернуться и выдвинуться на новую стартовую позицию в районе высоты 827.3. Но Кравцов почувствовал: это, пожалуй, уже конец. Просто: непродолжительный марш, предварительное подведение итогов — и домой.

Из кабины выходить не хотелось: дождь, потоки дождя, слякоть. «Дороги, наверно, так развезло, что ноги не вытащишь». Но приказ есть приказ. Кравцов подобрал полы плащ-накидки, приоткрыл дверь. В лицо сразу ударили мелкие, с ветром, водяные брызги.

Держась за поручень, он осторожно, чтобы не поскользнуться, спустился по железной лесенке, мягко ступил в тягучую, вязкую землю и, не оглянувшись, пошел к окопам установок.

В сером, очень низком небе не было ни одного просвета. Тучи и тучи. Они клубились, ворочались, как живые, обволакивая горы, в их шевелящейся черной глубине изредка полыхали голубые молнии, и тогда, отраженный многократным горным эхом, прокатывался над землей тягуче-дробный грохот грома. С окрестных холмов в низину стекали глинисто-мутные ручьи. Изредка порывами дул холодный, сырой ветер.

Расчет Молчанова — все мокрые, посиневшие и продрогшие — зачехлял длинное рыбье тело ракеты. Старший сержант козырнул, коротко доложил, как идут дела. С краев его панамы на плечи капало, лицо от холода и воды было красное, с каким-то фиолетовым оттенком. Глаза смотрели спокойно и устало.

— Хорошо, Молчанов, вольно, — кивнул командир батареи. — Намотались ребята?

— Ничего, товарищ старший лейтенант! Не привыкать.

— Готов! — послышалось со стороны установки.

— Ну ладно, — сказал Кравцов. — Продолжайте.

Разыскав Бойченко, он приказал ему вытянуть колонну батареи по правой стороне дороги, которая вилась в полукилометре от стартовой, змеей обползая по долине подножие безымянной высоты. Потом, продираясь сквозь колючие, цепкие заросли какого-то кустарника, пошел на командный пункт, к майору Ясному.

Командир дивизиона и подполковник из проверяющих (все тот же Никанорычев) сидели за маленьким столиком, ярко освещенным электрической лампочкой, над картой, уточняя маршрут движения. Они даже не обернулись, когда Кравцов вошел.

Он доложил.

— Маршрут знаете? — спросил Ясный.

— Знаю, товарищ майор.

— Сверьте на всякий случай по моей карте. Тут сам черт ноги сломает.

— Есть.

— Быть на месте в семнадцать ноль-ноль.

Спустя полчаса Кравцов уже вывел автопоезда своей батареи на основную дорогу. Тяжелые тягачи упрямо тащили за собой полуприцепы с ракетами. Маслянисто поблескивала перед их колесами жидкая грязь дороги, очень низко над землей, как туман, ползли тучи, вокруг стояла серая, сырая мгла. В переднее стекло кабины по-прежнему глухо колотил дождь, и щетки «дворников», колеблющиеся равномерно, как маятники, едва успевали отбрасывать в стороны потоки чистой, холодной дождевой воды.

Выехали в долину, по которой катилась почти безводная в жару, пересыхающая речушка. Широкий деревянный мост на толстых бревенчатых сваях был перекинут здесь с берега на берег, и у въезда на него смутно маячила мокрая, взъерошенная фигура регулировщика, выставленная выехавшим вперед капитаном Базем.

— Стой! — сказал шоферу Кравцов.

Тягач остановился. Кравцов вылез из кабины под дождь и побежал вперед — к мосту, посмотреть, все ли в порядке. Молоденький, весь измокший и замерзший регулировщик вяло козырнул командиру батареи.

— Как тут? — спросил Кравцов.

— Посмотрите сами, товарищ старший лейтенант.

Вода в речушке кипела, грязно-желтая, стремительно летящая вниз, к долине.

— Н-да!.. Прибывает?

— Здорово прибывает, товарищ старший лейтенант… Я вот тут не больше часу стою, а она, поди, уже на метр прибавилась. Даже свай не видно стало. Из берегов, поди, выйдет.

— Майор Ясный проехал?

— Проехал. — Регулировщик переступил с ноги на ногу, отряхивая с плащ-палатки воду. — Папиросочкой угостите, товарищ старший лейтенант? Сигареты мои все размокли.

— Найдем папиросочку! — весело сказал Кравцов.

Он достал из кармана коробку, прикрыв полой плащ-накидки, протянул солдату, закурил сам. Потом прошел на мост. Бревенчатый, сцепленный стальными скобами настил показался ему прочным. Да и чего сомневаться — перед мостом щиток, и на нем указана грузоподъемность. Посмотрел через жидкие перильца на реку. Бурлящая, глинисто-грязная вода подступила уже к самой проезжей части моста и, казалось, вот-вот начнет заливать настил. «Надо двигаться… Каждая секунда дорога!»

Подобрав тяжелые полы плащ-накидки, он, скользя, побежал к тягачу, поднялся в кабину, глухо, часто дыша, сказал шоферу:

— Трогай!

Машина стала медленно, притормаживая двигателем, спускаться к мосту — и через минуту под колесами уже почувствовался бревенчатый настил.

Кравцов приоткрыл дверцу, высунулся под дождь, посмотрел назад. Второй тягач с полуприцепом, соблюдая установленную дистанцию, двигался следом за ним. Знакомые силуэты остальных были лишь смутно различимы за косо бьющими в землю потоками воды.

Мост переехали благополучно. Когда отошли от него метров на двести, Кравцов приказал остановиться, опять вылез и, не разбирая дороги, по лужам, по скрипящей под ногами гальке побежал встречать проходящие переправу машины своей батареи.

Вторая тоже прошла благополучно. Кравцов приветливо махнул сидевшему в кабине Молчанову и пошел дальше, навстречу третьему тягачу.

Вода в реке, в этой паршивой — курице по колено летом — реке продолжала прибывать. Сквозь толстые бревна настила уже везде просачивалась грязно-желтая жижа, а сам мост уже был похож не на мост, а, скорее, на длинный плот, уткнувшийся своими концами в берега. Река гремела. Казалось, по