Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

Андрейка! Как же это ты? — Валентина быстро, стуча каблучками, подошла к нему, на секунду остановилась словно пораженная его видом. Потом наклонилась, мягко и осторожно поцеловала в губы: — Здравствуй, Андрейка!

Ее растрепанные золотые волосы упали ему на лицо.

— Здравствуй, — тихо, все с той же виноватой улыбкой ответил Кравцов.

Валентина села, не отрывая от него влажных, затуманенных синих глаз и не говоря ни слова. Под соседом скрипнула койка — он поднялся, запахнул полы потертого коричневого халата, на цыпочках прошел мимо них к двери палаты.

— Андрейка, — Валентина положила руку на лохматую взъерошенную голову мужа. — Как же ты так, а? Ну как же ты так?

2

Он рассказал ей, как все произошло. Валентина слушала, удивлялась, ахала, горестно качала головой, изредка маленьким вышитым платочком вытирала уголки глаз.

— А что врачи, Андрейка? Что они говорят?

— Ничего не говорят. Будут лечить. Рука сломана — это самое неприятное. Остальное — пустяки. Боюсь, месяца два проваляюсь.

— А у нас, — Валентина чуть зарделась и посмотрела по сторонам, нет ли в палате посторонних, — а у нас, наверно, будет маленький…

Кравцов резко повернулся к ней:

— Что?

— Ну что, что! — смутилась она. — Наверно, будет маленький… Вот что!

— Это правда?

— Я так думаю.

Он потянулся к ней правой, здоровой, рукой. Валентина, счастливая и растроганная, уткнулась ему лицом в грудь. Перебирая ее волосы, чувствуя, как они щекочут ему щеки, он молча лежал с закрытыми глазами и молча улыбался.

— Ты рад? — Валентина подняла голову, посмотрела на него.

Кравцов открыл глаза:

— Рад. Спасибо тебе.

— И в институт я написала. По секрету от тебя. Может, восстановят.

— Это очень хорошо!

С минуту они оба молчали. Кравцов по-прежнему гладил ее волосы, глядя в белый потолок. Потом спросил:

— Тебе кто сказал… ну что со мной такая история?

— Володя… Он меня привез сюда. На своем мотоцикле.

— Так он здесь?

— Да. Там. В коридоре.

— Почему же он не зашел?

Валентина пожала плечами:

— Он просто не хотел нам мешать.

— Позови его, Валюша.

— Сейчас.

Валентина поднялась, быстро пошла к двери. Разлетелись в сторону, зашуршали полы её белого халатика. Кравцов посмотрел ей вслед, на ее легкую, словно вспорхнувшую фигурку, и опять улыбнулся: все-таки она у него хорошая, добрая… Хорошая, добрая и красивая!

Через минуту она вернулась, ведя за руку Омельчука, тоже в белом халате. Володя улыбался во все лицо, загорелый, крепкий, чернобровый.

— Ты что ж… — начал было Кравцов.

— Я что? Я ничего. Это вот ты…

— Ты что ж — приехал, а сидишь в коридоре? — Кравцов протянул ему руку. — Здоро́во!

— Здравствуй.

— Садись.

— Да вот пусть Валя. Я постою.

— Возьми вон табуретку, свободная ж, — кивнул Кравцов на табуретку, стоявшую около соседней койки. — Садись, говорю.

Омельчук взял табуретку, сел.

— Вытянули тогда? — спросил Кравцов.

— Да. Долгушин сам сел за баранку.

Кравцов изумился:

— Долгушин сел за баранку?

— Да. У него второй класс. Ты не знал?

— Н-нет, не знал.

— Он там быстро порядок навел…

«Вот ведь какая штука! — мысленно повторил Кравцов долгушинскую присказку. — И не подумал бы никогда».

— А кто… кто меня вытащил? — спросил он.

— За тобой, брат, полбатареи в воду кинулось.

Кравцов почувствовал тесноту в груди.

— Честно говорю, полбатареи, — продолжал Омельчук. — Даже трудно сказать кто.

— Разбор был? — после минутного молчания, глядя влажными глазами в окно, спросил Кравцов.

— Был. Дали отличную оценку.

— Я рад. Очень рад.

— От всех ребят тебе большой привет. Персональный, как говорится, от майора Ясного и от и. о. командира батареи Пети Бойченко.

В палату вошел врач, пожилой, в очках без оправы, только с золотистыми рычажками заушин.

— Заканчивайте, молодые люди, заканчивайте, — строго сказал он. — Хорошего понемножку… — Врач взглянул на Валентину: — Вы — жена?

— Да.

— Отлично! Давайте договоримся: два раза в неделю. Договорились?

Валентина пожала плечами:

— Если здесь такие правила…

— Поднимем вашего благоверного на ноги, — врач улыбнулся, — тогда, может быть, сделаем снисхождение. В садике будет гулять. Решено?

— Что ж… Раз так, пожалуйста.

— Давайте пока так. Тем более что серьезных оснований для беспокойства и частых визитов я не вижу. Потоскуете в одиночестве — крепче будете любить…

— Скажите, пожалуйста, — взглянул на врача Омельчук, — что вообще? Что обнаружено?

— Вам очень хочется знать?

— Да, — твердо сказала Валентина. — Очень хочется!

— Извольте: скрытый перелом левой руки ниже локтя, трещина в берцовой кости правой ноги, ссадины и ушибы тела. Ну… раскланивайтесь, раскланивайтесь. Визит окончен.

— Одну минуту, еще одну минутку, — устало попросил Кравцов. — Володя, маленькая просьба. Вместе с Петей Бойченко вставьте в статью последние показатели… Он хронометраж вел. И отправьте.

— Есть. Будет сделано.

— Стрельбы как? Не перенесли?

— Пока нет. По плану — пятого октября. Сам знаешь.

— Без меня, значит, — вздохнул Кравцов. — Жаль. Ну что ж… Ничего не попишешь.

Омельчук первым пожал ему руку и вышел вслед за врачом.

— До свиданья, Андрейка, — сказала Валентина, наклоняясь над койкой. — Поправляйся.

— Постараюсь.

— И ни о чем не думай. — Она поцеловала его в горячие, чуть спекшиеся губы. — И ни о чем не думай. Все будет хорошо. Я тебе обещаю: теперь все будет хорошо.

«Сказать