Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

«После продолжительной тяжелой болезни на 62-м году жизни скончался генерал-майор в отставке…»

Дмитрий Емельянович Пономарев… Старый друг, почти ровесник. Вместе служили с тридцать третьего года, вместе встретили войну, потом потеряли друг друга, после Сталинграда случайно увиделись на фронтовой дороге где-то под Сватово… Семь раз ранен, дважды контужен. Тридцать с лишним лет в армии. Вынес на своих плечах войну. А теперь? После тяжелой и продолжительной болезни… Вот почему он не ответил на последние письма! Тоня, милая, старенькая, заботливая Тоня! Она хотела спрятать эту газету, чтобы он, Лагутин, не разволновался. И не получилось.

Вернувшись к столу, он сел, закрыл глаза. Старый друг, старый боевой друг… Был и нет. Уходит старая гвардия, подточенная болезнями, фронтовыми ранами и очень редко годами. Вечная неизбежность. Одни уходят, другие приходят. А смена должна быть лучше, потому что ее обогащают всем хорошим в себе предшественники. Эх, Митя, Митя!.. Друг ты мой! Кончилась твоя славная жизнь…

Писать теперь он уже не мог. «Надо пойти дать его жене телеграмму, поддержать… И в военкомат заодно наведаться. Скоро начнется очередной призыв. Предложить помощь. Лекцию, беседу, что-нибудь… Чтобы молодежь знала, куда и зачем она идет служить. Куда и зачем».

Федор Сергеевич сложил свои бумаги, сунул их обратно в стол, поднялся. И может быть, оттого, что поднялся слишком резко, почувствовал вдруг внезапную слабость во всем теле, щемящую, нехорошую пустоту в животе, очень похожую на подступающую тошноту, и острую, колющую боль в сердце. «А Тоня в школе… Я совсем один… Валидол. Нет, нитроглицерин, нитроглицерин лучше…»

Он медленно-медленно, опершись о подлокотник кресла, задерживая дыхание, отошел от стола, шагнул раз, другой — и понял, что падает. Хотел хоть за что-нибудь ухватиться, но ощутил вокруг только пустоту. Даже крикнуть («Может, услышит Валентина!») не смог. «Нитроглицерин в туалетном столике, около зеркала… Далеко… Надо было держать в кармане… Все, точка! А как же Леночка? Как же Тоня?..»

Падая, он увидел телефон на столе, зеленый абажур старомодной настольной лампы и рядом с ней в рамочке — смеющееся, задорное лицо юного москвича Федьки…

Услышав у Лагутиных телефонный звонок, Валентина насторожилась: может, это Андрейка? Подошла к двери в общий коридор, чуть приоткрыла ее. Телефон зазвонил снова — длинно и очень настойчиво. Потом смолк — трубку никто не взял.

Валентина пожала плечами, прикрыла дверь, снова села на диван и стала слушать: вдруг позвонят еще раз. Вероятней всего, что это Андрейка. Иногда он звонил ей по телефону Лагутиных, особенно когда задерживался на службе. И сейчас, наверно, он. С учений. Вырвался куда-нибудь на деревенскую почту, заказал срочный…

Тишина во всем доме казалась ей непонятно тяжелой и странной. За окном шел мелкий дождь, и, когда дул ветер, с кудрявой, тонкой, уже подпаленной осенью акации облетали редкие листья.

«Но почему же никто не взял трубку? — вдруг спросила себя Валентина. — Почему Федор Сергеевич не ответил? Он же дома. Он никуда не выходил. Может, с ним плохо? Ведь у него больное сердце». Может, с ним плохо, а она сидит тут и гадает, что, как да почему!

Запахнув полы халатика и стянув поясок, она опять вышла в полутемный коридор. Но перед дверью Лагутиных в нерешительности остановилась. «А вдруг… А вдруг он умер?» Потом все-таки постучала. Ей никто не ответил. «Может, Федор Сергеевич куда-нибудь вышел?» Она старалась вспомнить, выходил ли Лагутин. Но вспомнила только тишину — ни скрипа двери, ни звука шагов в коридоре.

В первой комнате у Лагутиных, там, где неделю назад они втроем скучно пили вечером чай, было пусто и тихо. Молча сверкало черным, чуть потускневшим лаком пианино. На диване аккуратно разложены подушечки. Штора на окне задернута. Дверь в смежную комнату приоткрыта. И там, в той комнате, на буро-коричневом крашеном полу…

Валентина увидела на полу неестественно подвернутые ноги Лагутина в синих домашних брюках, в теплых, клетчатых — желтые с черным — тапочках. Попятилась в глубь коридора. Руки, прижатые к груди, ощутили стук заколотившегося сердца.

«Что делать? Господи, что же делать? Надо войти… Обязательно надо войти! Вдруг ему просто плохо, обморок…»

Лагутин лежал на полу рядом со своим столом, вцепившись левой рукой в ножку кресла. Он был жив. Валентина поняла это сразу, когда увидела его глаза — из них по морщинистым пожелтевшим щекам медленно катились слезы.

— Боже мой! Федор Сергеевич!..

Он не пошевелился — только чуть повел глазами в сторону маленького туалетного столика перед зеркалом рядом с дверью, попытался что-то сказать, но не смог.

Но Валентина поняла: где-то там лекарство. Кинулась к столику, выдернула один ящичек, другой. Нашла маленькую длинную пробирку с нитроглицерином, вытряхнула таблетку, присев на корточки, поднесла ее к губам Лагутина.

Глаза его посветлели. Осторожно приподняв ему голову, она подсунула под нее мохнатую диванную подушку, встала. «Теперь врача… Теперь обязательно надо врача…»

Телефон, старенький, кое-где ободранный, стоял на письменном столе. Валентина сняла трубку, услышала гудок. Надо было ждать, пока ответит военный коммутатор, к которому была подключена квартира Лагутиных.

— «Долина», — наконец уныло проговорили в трубке.

Валентина растерялась: что сказать? У них же нет «скорой помощи»!

— Товарищи! — крикнула она. — Товарищи, нужно помочь! Несчастье… С полковником Лагутиным… Сердечный приступ!

— Минутку! — перебил ее телефонист. — Даю дежурного.

В трубке щелкнуло, потом опять послышался длинный, тягучий зуммер.

«Боже! Как долго!»

Валентина оглянулась. Федор Сергеевич был по-прежнему неподвижен, его остановившиеся глаза не мигая глядели на серое, дождливое небо за окном.

— Дежурный капитан Нечаев, — четким голосом сказали в трубке.

— Товарищ капитан! Помогите! Это говорит жена старшего лейтенанта Кравцова…

— Слушаю вас.

— С полковником Лагутиным несчастье… Сердечный приступ. Я тут одна… Его жена на работе…

— Федор Сергеевич Лагутин?

— Да, да!..

— Пришлем машину. Вы позвоните его жене. «Долина»! — крикнул вдруг Нечаев. — Телефон