Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

соображая, прошел на перрон, остановился, не доходя до решетчатой ограды.

Ту уже разворачивался. Длинный и стремительный, он взвыл двигателями, медленно двинулся по бетону и наконец взлетел. Подставив солнцу свой правый бок, он сверкал, как сказочная золотая птица. Как птица, которая навсегда ускользнула из рук, и больше ее уже не увидишь.

Растерянный, растрепанный, с фуражкой, прижатой к груди, Омельчук недвижно глядел на эту золотую, навсегда улетавшую от него птицу, пока она не растаяла совсем в белесоватой, пронизанной солнцем, слепящей утренней синеве неба.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

1

Весь взвод Пети Бойченко сидел в курилке, дымил дешевыми сигаретами и ждал Щеглова: зачеты на классность сдавали по списку, в алфавитном порядке, и Щеглов оказался последним.

Сентябрь, а солнце все равно пекло, как в июле, плац перед казармой слепил глаза, сверкали белые стены, красная крыша автопарка, недвижно томились в безветренном, полуденном зное молодые топольки на аллейках.

Боевую работу комиссия проверяла вчера. Оценка — «отлично». Даже Щеглов, на которого в душе мало кто надеялся, «показал класс». Работали по новому графику, с перестановкой и совмещением некоторых операций. Сэкономили по сравнению с нормативами одну минуту и семь секунд. Теперь осталась материальная часть, функциональные схемы, некоторые вопросы теории ракетной баллистики — каждому по своей специальности, — и тогда все. Будет соответствующий приказ, и через недельку-другую весь расчет получит небольшие значки, по форме похожие на щиты древнерусских воинов, — золотистый ободок и внутри на густо-синем фоне цифра «1», «2» или «3», в зависимости от того, кто на какой класс сдал. Ему, Максиму Белобородько, вручат, конечно, с цифрой «3» — ведь он вообще не имел до сих пор классности. А вот старшему сержанту Молчанову, наверно, значок мастера — первый класс командир расчета уже имеет.

Хорошо бы это произошло в субботу. Тогда на другой день, в воскресенье, если все будет в порядке, наверняка дадут увольнительную в город. Танюшка, несомненно, удивится, увидев у него на груди новый значок, обязательно спросит, что это такое. «Специалист третьего класса», — небрежно ответит он. Третьего… Н-да! Третьего, а не первого! Лучше сказать по-другому: «Классный специалист». Просто и ясно. Без подробностей, а эффекта больше. Звучит великолепно: классный специалист!

— Как думаешь, Геночка сдаст? — спросил он Девяткина.

— По-моему, сдаст. Я и то четверку с плюсом отхватил. А вопросик был трудненький. Если б клеммы под конец не перепутал, была бы пятерка. Сдаст.

— Это, Максимушка, — пропел Волокитин, — смотря что нашему Геночке достанется и какое у него сейчас настроение.

В разговор вмешался Никурадзе:

— Я думал, этот инженер-капитан сердитый. У него такой вид! Думал, придираться будет. А получилось? Совсем хорошо получилось. Даже сказал мне: «Молодец!»

— Ты-то у нас молодец! — весело поддакнул Волокитин, прикрываясь панамой от солнца. — Дай-ка сигаретку.

Молчанов сидел, покуривал и не говорил ни слова. Покосившись на него, Белобородько понял: волнуется старший сержант. Сдали все. Остался Щеглов! Если он завалится, прощай, первое место, прощай, переходящий вымпел.

— Идет, — тихо и как-то торжественно сказал вдруг Девяткин, все время смотревший на белое крыльцо казармы. — Посвистывает… Значит, сдал.

Щеглов легко и быстро сбежал со ступенек, на секунду остановился, словно о чем-то раздумывая, потом неторопливо, засунув руки в карманы, направился к курилке.

— Ну что? — не поднимаясь, спросил Молчанов, когда он подошел. — Все в порядке?

— Зарезали, товарищ старший сержант, — вытянулся Щеглов.

— Балда! — воскликнул Девяткин.

— Тихо, Девяткин, — спокойно сказал Молчанов. — Отставить! — Он тяжело посмотрел на Щеглова, сдвинул белесые брови: — Доложи по порядку.

— Придрался ко мне этот капитан. Все ко мне придираются.

— Я тебя не о капитане спрашиваю.

— Ну я же говорю, товарищ старший сержант, придрался.

— За что?

— Откуда я знаю за что? Я все рассказал. А он еще вопрос: насчет принимающих сельсинов. Как начал гонять!

— Так это же чепуха — насчет принимающих!

— Девяткин! — не повернув головы, прикрикнул Молчанов. — Ну? Дальше.

— Я ответил, что проверка принимающих сельсинов не входит в мои обязанности… Тогда он еще вопрос — и пошел гонять! Насчет взаимозаменяемости целую лекцию прочел. Ну я разозлился и сказал, что отвечаю за выполнение своих обязанностей, что заменять никого в бою не придется: если стукнет, то сразу всех…

— Ладно! — оборвал его старший сержант при полном молчании возмущенного расчета. — Пересдавать будешь?

— Для чего? — пожал плечами Щеглов. — Этот капитан все равно…

— Мы же взяли обязательство сделать весь расчет классным.

Щеглов посмотрел на Молчанова исподлобья:

— Если вы, товарищ старший сержант, считаете…

— А ты как считаешь? — не выдержал Белобородько.

— Можно, конечно, рискнуть.

— Ладно. Я пойду поговорю с командиром батареи. — Молчанов поднялся. — Не расходитесь. Я сейчас.

— Опять, значит, номерок выкинул? — спросил Белобородько, когда командир расчета ушел. — Со стопором напорол… Кабель не законтачил… На зачетах завалился. Осталось в самоволку уйти.

Щеглов насмешливо взглянул на него:

— Слушай, Максимушка, отвяжись! Мое дело телячье… День да ночь — сутки прочь. Как-нибудь до увольнения дотяну.

— Свинья ты все-таки!

— Но, но! Полегче!.. И вообще, — Геночка оглянулся, натыкаясь взглядом на немигающие жесткие глаза каждого — Ованесяна, Девяткина, Никурадзе, Волокитина, Белобородько, — почти всего взвода. — Вообще, чего вы ко мне прицепились? Я, что ли, виноват?

— А того прицепились, что ты в нашем расчете и… и мы не потерпим такого гада!

— Повтори! — Геночка шагнул к Белобородько и стал перед ним — выше него почти на целую голову. — Повтори, что ты сказал!

— Хочешь, я повторю? — вяло, всегдашним своим тоном спросил Митроша Волокитин. — Такого гада не потерпим. Слышал?

— И я могу повторить, — ослепительно улыбнулся смуглый, белозубый Ованесян.

— И я…

— Да плевал я!.. — взметнулся Геночка.

— Плевал? — переспросил Белобородько. — На кого