Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

Она зарделась.

— Ты о чем?

— Давай сфотографируемся. Хочу отправить наше фото дочерям.

— Им захочется на меня посмотреть? На меня с тобой?

Он рассмеялся и робко обнял Маи.

— Мои дочери хотят только одного: чтобы я был счастлив. Так что, если я счастлив, они тоже будут счастливы. Они давно уговаривали меня переехать к ним в Америку, еще когда моя жена умерла много лет назад, но переехать сюда на законных основаниях можно было только через брак. Судьба распорядилась так, что я нежданно-негаданно еще и любовь встретил.

Он достал телефон и развернул его тыльной стороной, чтобы камера смотрела на них. Он не знал, под каким углом обычно делают селфи, и Маи тоже не знала, поэтому они решили просто жать на кнопку до тех пор, пока не получится.

— Раз, два, три! — по-вьетнамски посчитал Ань. Маи показала на камеру свою игрушку, а он — знак мира. После пары неудачных попыток Ань наконец сделал селфи, правда, они едва поместились в кадре. Он посмотрел на Маи и взял ее лицо в свои ладони, в уголках полных любви глаз появились морщинки.

— Давно я не чувствовал ничего подобного. Как будто наконец исцелился от своего горя.

Потом Ань взял ее за руку, и они пошли дальше по торговому центру, останавливаясь у каждого киоска с едой. Маи была счастлива, особенно когда они взяли один слоеный пирожок бань пате со на двоих. Ей всегда хотелось разделить с кем-нибудь это пикантное лакомство, потому что целый ей одной не съесть. Так они гуляли, пока не дошли до ряда безлюдных ювелирных магазинов.

— У меня три дочери. Одна в Сиэтле, другая в Лос-Анджелесе, а третья в Сайгоне. — Маи вдруг напрочь забыла о том, как злится на девочек за то, что они бросили ее. Вот она уже опять лукаво улыбается, сейчас начнет хвастаться ими. — Одна генеральный директор, другая дерматолог у самого Джона Чо! А у третьей своя линия одежды.

— Красавицы и умницы? Все в мать!

— Да ну тебя, Ань! — Она хохотнула, ласково шлепнув его по руке, и потерлась носом о его нос. Детям и подросткам, которые ни о чем, кроме игровых автоматов, не думали, было противно смотреть на двух влюбленных стариков. Зато другие посетители торгового центра, пенсионеры, что сидели на лавках и ждали, пока забывшие о них внуки наиграются, не могли сдержать улыбки, вспомнив, как давным-давно влюблялись сами.

Маи не заметила Виви Фам, главную сплетницу Маленького Сайгона. Она стояла по другую сторону пассажа, несколько минут таращилась на них и не верила своим глазам. Даже все свои сумки с покупками уронила. Невероятно! Это что, Маи? Ага, Маи Нгуен, она самая. На свидании? С мужчиной? Виви поскорее достала телефон и позвонила Энни Лау, а та — миссис Дао. Подружки попросили прислать фото, иначе никто не поверит. Виви крадучись следовала за Маи и Анем по торговому центру в поисках подходящего ракурса. Разумеется, невыгодного для Маи.

Маи с Анем шли по длинному пассажу мимо пустых магазинов, время от времени разглядывая кольца, выставленные напоказ в заляпанных витринах. Пожилые вьетнамки сидели, закинув босые ноги на прилавок. Одни вязали, другие дремали, третьи жевали яичные рулеты тёгио, четвертые чистили фрукты и смотрели китайские сериалы на большом телеэкране, который свисал с потолка на хлипком шнуре. Ань остановился у витрины и поглядел на ряды помолвочных колец; кольца подмигивали ему, мол, решайся, ну же! На его лице проступила лукавая ухмылка.

— Давай зайдем, — предложил он. — Забавы ради.

Маи почувствовала себя звездой и крепче сжала его руку. Бывший муж ни разу не ходил с ней в ювелирный, даже посмотреть на кольца не ходил. Она не могла вспомнить, держались ли они за руки на людях. Закинув поддельную «Луи Вюиттон» повыше на плечо, она уверенно зашла в магазин. Если бы вы увидели этих голубков, вы бы ни за что не догадались, что они познакомились всего пару часов назад. Можно было подумать, что они вместе уже целую вечность.

Прятавшаяся за углом Виви Фам чуть не спятила. Она немедленно написала Энни и миссис Дао и обо всем отчиталась. Сообщения посыпались одно за другим.

«Они зашли в ювелирный!!!»

«Ну не за кольцом же, в самом деле!»

«Маи ни в жизни больше замуж не выйдет. Она в это все не верит».

«Думаете, он богатый?»

«Нет, кепку носит».

«Что это значит?»

«Что у него ни гроша за душой».

«Везет ей. Мне мой уже сто лет никакие украшения не дарил».

«А мой пристрастился к азартным играм. Махнемся?»

Виви Фам кружила над ними коршуном, ходила взад и вперед мимо витрины, все высматривала, что там делает Маи, но влюбленные стояли к ней спиной. Кольца примеряет? Ожерелья? Браслеты из нефрита? Что же?!

В магазине крепла любовь.

Старухи-продавщицы повскакивали с мест при виде долгожданных покупателей, даже они заметили: это правда любовь. Они так долго продавали и оценивали ювелирные украшения, что научились отличать настоящее чувство от ненастоящего. Их новые клиенты уже и не мечтали встретить любовь в свои-то годы, в этой жизни, в этой вселенной. Им всегда внушали, что любовь, которая расцветала здесь и сейчас, для них недостижима. Это нерационально; им нужно бояться людей с оружием, выбирать, на чьей они стороне в войне, добывать пропитание, искать работу, растить детей и учиться выживать на чужбине. Это главное. А теперь они стали живым подтверждением тому, что их матери, отцы, бабки и деды ошибались, особенно когда Ань надел Маи на палец кольцо и попросил ее стать его женой в присутствии старушек-продавщиц, у которых на глазах разворачивалась история поинтереснее китайских сериалов.

18. Джойс Фам

Джойс Фам, как одержимая, искала идеального мужа-корейца.

Когда ей было чуть за двадцать, она не смотрела ничего, кроме корейских дорам, и отводила душу, влюбляясь в романтичных неземных героев, у которых токсичной маскулинности ни на грамм. Чем больше она смотрела сериалы и любовалась идеальными, но исключительно вымышленными героями, тем сильнее становилось ее разочарование реальностью. Сериалы отвлекали ее от поводов для грусти и работали лучше любых таблеток. Вскоре Джойс выучила разговорный корейский лучше, чем вьетнамский, что одновременно бесило и тревожило ее мать. Та постоянно наседала на нее и спрашивала, почему она такая, какая она есть.

Минь Фам частенько называла дочь дак бьет. То есть особенной.

Джойс потратила последние пять лет жизни в Нью-Йорке на поиски мужа-корейца, что оказалось гораздо более утомительным, чем она ожидала. Город буквально кишел несерьезными парнями, которым вызвать проститутку в четыре утра было