Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

Кэролин Хюин

Проклятие сестер Зыонг

Carolyn Huynh

The Fortunes of Jaded Women

Перевод с английского Полины Казанковой

В тексте упоминаются продукты компании Meta Platforms Inc., которая была признана экстремистской организацией и запрещена в России.

© 2022 by Carolyn Kim Huynh

© Казанкова П., перевод на русский язык, 2025

. ООО «Эвербук», Издательство «Дом историй», 2026

© Макет, верстка. ООО Группа Компаний «РИПОЛ классик», 2026

* * *

* * *

Моей ме за то, что научила отличать настоящий нефрит от поддельного

1. Оань Зыонг

В Маленьком Сайгоне округа Ориндж о проклятии сестер Зыонг знали все.

Поговаривали, якобы их прокляли еще во Вьетнаме, когда Лан Хоанг, бывшая свекровь Оань Зыонг, отправилась на север к ведьме-затворнице, что жила в деревеньке Шапа у подножия горного хребта Хоангльеншон. Путь туда лежал по суровой местности, и только по-настоящему злобные души, готовые наслать проклятье на целые поколения своих врагов, могли пройти его невредимыми. Как и любая уязвленная вьетнамка, Лан Хоанг хотела такого отмщения, чтобы и ее похотливая невестка, и все ее потомки навсегда стали изгоями. Но что это будет за проклятье — она не знала.

Когда к ночи Лан добралась до тихой деревушки, она совсем выбилась из сил. За несколько дней пути на нее обрушились все четыре времени года, и странница оказалась не так хорошо готова к капризам стихии, как рассчитывала. В один день порывы ветра мешали ей идти, на другой — помогали. Повезло, что нанятый ею проводник взял в дорогу достаточно овечьих шкур — ей было во что закутаться на последнем отрезке пути. Она упросила его немедленно отвести ее к ведьме. Нельзя тратить ни минуты, Оань того и гляди забеременеет.

Проводник простился с Лан напротив белоснежного каменного домика у подножия горы и пожелал ей удачи, хотя сам не знал, искренне ли. Много отчаявшихся женщин со всей страны привел сюда этот старик — матери, дочери, сестры, — но сам ни разу не переступил порог ведьминого дома. Лучше не нарушать ход вещей. Только женщинам хватает духа испытывать судьбу.

Как у всех построек во французском стиле, которые стояли вдоль грунтовой дороги, фасад дома украшали колонны, словно атланты, держащие на своих плечах всю тяжесть мира. Дикий плющ обвивал их снизу доверху, точно руки, крепко вцепившиеся в каждую заблудшую душу, что отважится переступить порог. Снаружи дом так и приглашал войти, но свет будто совсем не проникал внутрь, как ни старался.

Лан задрожала; ей стало не по себе впервые за все время пути. Долгие месяцы она мечтала оказаться здесь, а теперь, у самого крыльца, испугалась. Во что она превратится, если осуществит задуманное? Что останется от ее души? Пока она раздумывала, правильно ли поступает, ветхая деревянная дверь со скрипом отворилась, из-за нее пахнуло скверной, и Лан потянуло в дом. Из полумрака появилось лицо хозяйки; колдунья толкнула дверь, распахнув ее настежь, и жестом поманила гостью. Лан представляла себе ведьму иначе — не такой миниатюрной; было в ней что-то необычное, но что? Лицо угловатое, не типично вьетнамское, его красоту подчеркивали непослушные темные волосы, разметавшиеся в разные стороны. Лан не могла понять, сколько ведьме лет, и как ни пыталась угадать, глаза будто постоянно обманывали ее.

— Ты опоздала. — В голосе ведьмы сквозило раздражение, но не оно, а злорадный взгляд особенно встревожил гостью. Лан не могла понять, что этот взгляд говорит ей, но почувствовала чужую жадность и заволновалась сильнее. — Заходи же, не выпускай тепло! — Лан не спросила, откуда ведьма узнала, что она идет. Не хотела задавать лишних вопросов, только те, какие позволено задать, иначе духи и призраки отправятся за ней домой, а этого она боялась. Она и так играла с огнем, осмелившись прийти сюда.

Лан, робея, зашла в дом и проследовала за хозяйкой в дальнюю комнату. Поморщилась, вдохнув висевший там едкий воздух. В углу она заметила мужчину, его лицо скрывали тени и козырек головного убора. Сколько ему лет, она тоже не поняла. Он перетирал желеобразную субстанцию в ступке. Позади него громоздились горы склянок с подозрительными жидкостями и сушеными травами, балансировали в отчаянной попытке подстроиться одна под другую, только бы не упасть. Мужчина встретился глазами с Лан, когда она поравнялась с ним. Вены у него на руке так распухли, что вот-вот бы выдали его возраст. Она сглотнула желчь, внутри снова поднималось сожаление.

— Змеиное сердце. — Ведьма будто бы ответила на мысли Лан. — Для мужской силы. Чтобы зачать больше сыновей.

Хозяйка спешно провела Лан мимо незнакомца в дальнюю комнату без окон и жестом пригласила сесть на подушки на полу. Сама же устроилась напротив, по другую сторону круглого деревянного стола, согрела воды и выставила на стол чашечки. Хлипкий столик — вот и все, что отделяло Лан от разверзнутых врат ада, и она молила Будду, только бы столик выдержал.

— Зачем ты пришла? — спросила ведьма, насыпала чайные листья в чашку и сбрызнула их горячей водой, чтобы сначала раскрылся аромат.

— Из-за невестки, — заговорила Лан. — Она не выполнила свой долг. Ушла от моего старшего сына, ее мужа, к другому. Он камбоджиец, представьте себе! Она говорит, у них любовь! Дура! — Лан неодобрительно поцокала языком.

— Ты хочешь мести?

— Не совсем… — Лан осеклась, не в силах произнести свое желание вслух. — Я не желаю ей смерти…

— Есть вещи пострашнее смерти.

— Какие же? — нервно спросила гостья.

— Несчастье, например, убивает медленно, — ответила ведьма. Она закрыла глаза и позволила потокам заполнить тело и показать ей, что было, что есть и что еще только будет. — Твоя невестка беременна.

— Я так и знала! Потаскуха! Ясно, чего она так быстро ушла, — процедила сквозь зубы Лан. Вдруг волнение схлынуло, и осталось только жгучее желание видеть брызги крови Оань по всей земле. Она посмотрела на собственные руки, увидела, на что способна, и страх отступил. — Я хочу наслать на нее проклятье, тетушка. И на ее ублюдка.

— У нее будет мальчик, — не открывая глаз, сказала ведьма. — Она носит под сердцем сына.

— Это должен быть мой внук! — взвизгнула Лан. — Эта девка не заслуживает и любовь, и сына! Вьетнамкам позволено иметь что-то одно!

— Так чего же ты хочешь? —