Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

— Как я рад тебя видеть! — сказал он, зарывшись лицом в ее волосы. Он обнял ее так по-домашнему, как умеют только люди, много чего пережившие вместе.

— Прости, от меня пахнет как от старых носков. — Лили вздохнула и, усмехнувшись, стала разглаживать заломы на одежде. — Перелет был ужасный. Не могу поверить, что я вернулась в Азию. И тем более не могу поверить, что снова вижу тебя!

— Ну ты миленький такой носочек, — рассмеялся он. — Не терпится показать тебе Гонконг.

Питер взял у нее чемоданы и покатил их одной рукой в сторону метро, в шутку заметив, что на неделю Лили запаковала с собой целый универмаг. Другой рукой он теребил концы ее волос, как раньше, и Лили вздрагивала от его прикосновений. Потом он взял ее за руку и долго не отпускал. Она старалась не подавать вида, хоть внутри себя визжала от радости.

Это не просто ее третий шанс. Это их третий шанс.

Лили была в восторге. Когда прошел первый культурный шок от аэропорта, не влюбиться в то, что она увидела вокруг, оказалось невозможно. Вот он какой, Гонконг! Вот что так запало в душу Питеру, вот почему их второй шанс провалился. Питер выбрал Гонконг, а не ее. Удивительный, таинственный, сумбурный — бьет по всем органам чувств сразу. Лили начала фотографироваться прямо в метро, а оно походило на подземную Атлантиду. Интересно, какой была бы ее жизнь, если бы вместо аспирантуры она переехала к Питеру в Гонконг?

По дороге в метро она размышляла о матери. Мать никогда не рассказывала о том, как жила во Вьетнаме сиротой, как думала, что ее нарочно бросили одну, как боялась жить свою жизнь и каждый день повторяла себе, что не достойна материнской любви.

— Никто не сделает тебя счастливой, Лили, — повторяла мать. — Кроме тебя самой. Никто не будет с тобой вечно; даже люди, от которых не ждешь подвоха, рано или поздно уйдут.

Лили мельком поглядела на Питера. Вдруг он опять бросит ее? В сердце закрались сомнения, но она отмахнулась от них.

Гонконг оказался городом контрастов. Приглушенные старомодные цвета и современные яркие. Женщины — элегантные и красивые, мужчины — суровые и болезненно привлекательные. Ее восхищали многолюдные магазины, рестораны и бары в метро. Питера веселила непосредственность Лили, ее блестящие широко распахнутые глаза, которыми она глядит на новый город на другом конце света, о чем он несколько раз сказал ей.

Спустя час езды в сторону центрального эскалатора восторг Лили нисколько не угас, зато воодушевление Питера таяло.

— Что тебя гложет? — спросила она. — Странно, что я здесь? И правда, странно. По-моему, странно, да. Я тебя раздражаю?

Питер ласково погладил ее по коленке и успокоил:

— Не говори ерунды. Все хорошо, я просто устал. Вчера поздно лег, потому что заканчивал рабочие дела. Я рад тебя видеть, Лил, честно. Какое совпадение, что тебя отправили в командировку именно сюда!

— По-моему, это знак.

Их остановка. Питер слегка похлопал Лили по коленке — пора выходить — и взялся за ее багаж. Пошутил, мол, берет назад свои слова о том, как это мило, что у нее два чемодана. Лили поморщилась, припомнив, что шутки у Питера всегда приправлены толикой осуждения и однажды они перестали казаться ей смешными и начали ранить. Она отогнала эти мысли и потянулась к чемодану, но Питер не дал ей его взять и повез обе сумки сам. Они вышли со станции, и глаза у Лили заблестели при виде окружающих пейзажей. Она выхватила телефон, готовая фотографировать все подряд, пусть потом эти снимки и будут занимать память, а она сама на них даже не взглянет.

Они прошли по надземному переходу, завернули за угол, и Лили ахнула, но не от видов города, а от неразберихи, которая предстала перед ней. Множество людей одновременно говорили на тагальском, как если бы каждый голос требовал услышать именно его версию истории, его сторону, его сплетни. До конца перехода на несколько десятков метров растянулась толпа филиппинок — пожилые и молодые женщины небольшими группками, подстелив под себя картонные коробки, расселись вдоль перил, чтобы не мешать прохожим. Они смеялись, спали, вязали, болтали, пили чай и ели из старых пластиковых контейнеров. Местные не обращали на них никакого внимания, проходя мимо. Только туристы вроде Лили глазели на них и недоумевали, почему эти женщины тут сидят.

— Кто это? Они бездомные? — спросила она. — На бездомных непохожи.

Питер пожал плечами.

— Не знаю. Обычно они вот так собираются по воскресеньям и просто сидят тут.

— Тебе разве совсем не интересно, почему они средь бела дня перегородили проход? Они как будто чего-то ждут. Но чего? — Это подключилась ее исследовательская часть.

Питер не ответил. Он молча прокладывал им путь к эскалатору. Лили не умолкала, все рассуждала о филиппинках в переходе, а он так и не сказал ни слова. У эскалатора Лили поглядела на Питера с выражением детской радости на лице и перевела тему.

— Сюрприз! Я забронировала квартиру на самом верху эскалатора. Очень долго искала и подумала, что будет здорово кататься на нем все выходные. Это же один из самых длинных уличных эскалаторов в мире! Больше восьмисот метров, представляешь? Знаю, ты живешь в Цзюлуне, но разве не классно пару дней побыть туристом в собственном городе?

Лили осеклась, потому что понять по выражению лица Питера, о чем он думает, было невозможно. Мысли забурлили у нее в голове. Она ведет себя как дурочка? Питер не хотел сюда ехать? Он приехал, потому что воспитание не дает ему отказать? Это слишком туристическое место?

Но тут Питер рассмеялся, и Лили позволила себе расслабиться. Она узнала этот смех и вгляделась в его лицо, вспомнила каждую ямочку и веснушку на скулах. Она могла бы составить карту мира из его веснушек.

Вдруг Питер перестал смеяться. Только что был веселый, а теперь надулся. Лили научилась распознавать, когда он пытается не сказать лишнего. Питер ткнул пальцем куда-то вверх. Она проследила за его рукой и задрала голову, прикрывая глаза от палящего солнца.

— Лилс, похоже, эскалатор не работает. Тут сказано, идет ремонт, он закрыт на неделю. — Питер поднял бровь. — То есть на все время твоей командировки.

В толпе туристов рядом с ними тоже поняли, в чем дело, послышалось ворчание. Все заныли и застонали: как же они будут карабкаться на самый верх по такой жаре? Какая-то дама начала обмахиваться гигантской картой города и стенать, де, надо же было притащиться в свой медовый месяц