Читать книгу - "Фотоателье господина Хирасаки - Санака Хиираги"

солонок, чтобы, когда бывший шеф явится в следующий раз, отправить его спецрейсом в ад ко всем чертям.

В мастерской все так же работает этот странный парень, Грызунчик. После того как Ванигути умер, он не особо изменился. Все время что-то делает на своем верстаке. Что у него там в голове происходит – не понять.

Косаки не вникает в слухи, которые ходят об «Андромеде», но знает точно – клиентов меньше не становится. Каждый день приходят люди и приносят вещи в починку.

Грызунчик снова взялся ремонтировать хомяка, которого уже когда-то чинил.

– Чё ты с ним делаешь? Турбо ему присобачишь?

Грызунчик ничего не ответил.

Начал с того, что вынул из робохомяка батарейки.

Чуть позже он вдруг вышел из мастерской с хомяком в руках. Косаки немного забеспокоился, как бы тот чего-нибудь не натворил, и, закрыв «Андромеду», поспешил за ним.

Грызунчик уверенным шагом направился к реке. Там, на поросшей травой насыпи он положил хомяка на землю, выдрал несколько пучков травы, росших рядом, и принялся найденным тут же толстым сучком копать ямку. Земля была твердой, и поначалу дело шло не очень быстро, но постепенно она поддалась.

Косаки осмотрелся и увидел осколок разбитого садового горшка. Он подобрал его и пришел Грызунчику на помощь.

Когда они наконец закопали хомяка, оба, не сговариваясь, сложили руки, словно в молитве. В воздухе пахло землей, сухой ветерок шевелил траву. Было видно, как через насыпь бежит человек, пересекая ее легкими шагами. А если поднять взгляд вверх, можно было увидеть след от самолета, пересекающий голубое небо. Косаки увидел, что Грызунчик, как и он, поднял глаза к небу.

И пока эта линия не растворилась в синеве над их головами, они стояли и смотрели в высокое небо.

Глава третья

Мицуру и последняя фотография

Слышен звук приближающихся шагов. В музыкальной партии его сыграли бы стаккато, такими легкими и радостными были эти шаги. Тук-тук, ту-ту-ту-тук – кто-то весело забарабанил в дверь.

– Доставка! Доставка, Хирасака-сан, – произнес знакомый голос.

«В который уже раз Яма это делает, а все так же радуется… удивительно!» – подумал Хирасака, открывая дверь.

За дверью стоял Яма – кепка повернута козырьком назад, но вот тележки с ним, как ни странно, сегодня не было.

– Тут у нас вот кто… – сказал Яма, протягивая бумажный конверт, который держал в руке.

«Фотографий не так много, даже тележка не понадобилась, – подумал Хирасака. – Наверное, ребенок».

Он взял конверт и собирался расписаться в квитанции.

– Фотографии внутри. Но… делать сегодня ничего не нужно. Отдохните. Можете просто чаю вместе попить, и все, – неожиданно сказал Яма.

Хирасака вспомнил, что такое бывало и раньше. Это случается крайне редко, но иногда люди приходят в сознание и возвращаются к жизни.

– Да? Ну вот и хорошо. Судя по количеству фотографий, это ребенок, так пусть еще поживет, – сказал он. Но от его глаз не скрылось, что Яма на мгновение изменился в лице.

– Покажи-ка мне папку, – сказал Хирасака. Обычно после этих слов Яма с шутками и прибаутками открывал папку и показывал ее содержимое. Но на этот раз он не только ее не открыл, но даже не стал доставать из-под мышки.

– Папку покажи.

Яма даже не шелохнулся.

Такое на памяти Хирасаки было впервые.

– Покажи.

– Не вынеся страданий, она умрет дважды. Со второго раза все-таки умрет. Лучше не вникать в это, Хирасака-сан. Просто надо ее сейчас встретить по-человечески… Чайку, что ли, вместе попейте.

– Папку!

Он повысил голос.

Папка, которую протянул Яма, была с красной наклейкой. Стало быть, красная метка: убийство или суицид, то есть смерть насильственная.

Пока Хирасака читал, Яма продолжал говорить:

– Послушайте, Хирасака-сан! Тут ничего не поделаешь. Мы не можем вмешиваться в судьбы людей. Здесь это серьезный проступок, по сути – преступление. И вообще, проводникам не положено менять то, что заранее предрешено. Как должно быть, так и будет.

– Я в курсе.

– Просто угостите девочку хорошим чаем, понятно? – С этими словами Яма развернулся и вышел.

Хирасака вдруг почувствовал в комнате чье-то присутствие. На диване лежал ребенок. Значит, это его сегодняшняя посетительница. Какая маленькая. Круглая голова выбрита машинкой почти наголо, но неровно – будто брили в спешке. Тельце болезненно худое, глаза крепко зажмурены, как у человека, которому снится кошмар. Потрепанная фланелевая курточка расстегнута, под ней видна футболка с принтом супергероев. Из коротких черных штанин торчат тощие, как прутики, ноги.

Ребенок пока спал.

Хирасака, стараясь не шуметь, достал из конверта фотографии и выложил на администраторскую стойку.

Его рука застыла над снимками. Некоторое время он сидел так, не в силах пошевелиться. Наконец, стряхнув с себя оцепенение, аккуратно собрал фотографии и засунул их обратно в конверт. Потом посмотрел на спящего ребенка.

Девочка будто почувствовала это и в испуге мгновенно распахнула глаза. Заморгала на свету. Хирасака поймал ее взгляд.

– Добро пожаловать, Ямада-сан.

Было заметно, что девочка не доверяет ему, боится. Закрыв лицо руками, она свернулась клубочком и забилась в угол дивана.

– А я тебя ждал. Знал, что ты сегодня придешь ко мне в гости.

Она не двигалась.

– Мицуру… Мицуру-тян, да?

Он скорее почувствовал, чем увидел едва заметный кивок.

– Мицуру-тян, чем же тебя угостить? Ты пирожные любишь? А сок? У меня тут разные соки есть. Вообще я тут работаю – в фотоателье. Давай я тебе покажу свою работу? Хочешь?

У девочки задрожали плечи. Она испуганно замотала головой. Ну еще бы, страшно вот так проснуться одной непонятно где, в каком-то «фотоателье»…

Так он ничего не успеет… Надо сказать ей все как есть.

– Мицуру-тян, послушай. Ты жила, а теперь ты не живешь. Ты умерла и скоро попадешь в рай.

Впалые щечки чуть-чуть порозовели.

– Здесь, в моем фотоателье, я встречаю людей, которые больше не живут, и провожаю их в другой мир. Поэтому все, кто умер, приходят ко мне в гости. Ты можешь больше не бояться. Все хорошо. Я просто тебя провожу.

– Я умерла? – едва слышно спросила девочка. Она убрала руки от лица и теперь неотрывно смотрела на свои ладони.

– Да. Мне очень жаль.

Она продолжала разглядывать ладони.

– У нас еще есть немного времени. Давай, может, пойдем погуляем вместе?

Мицуру отрицательно покачала головой.

– Давай! Сходим в парк, съедим шоколадку. На качелях покачаемся! Можем в мяч поиграть, можем батат запечь! Тебе понравится, вот увидишь!

Ему показалось, что девочка отреагировала на слово «шоколадка».

– А мороженое ты любишь?

Мицуру в замешательстве заморгала.

– Ты не бойся. Это моя работа – перед проводами угощать