Читать книгу - "Фотоателье господина Хирасаки - Санака Хиираги"

потом еще два-три пинка, наверное, отвесил. Точно бы отвесил! И по башке бы его треснул, попадись он мне еще раз, этот сраный препод!

Нет такого в жизни – «если бы да кабы». Есть результат выбора на каждом жизненном этапе. Вот он.

И все же. Если…

– Если я перерожусь, наверное, комиссионку открою, с ремонтным пунктом. Нехитрое такое желание, да? – вдруг сказал Ванигути.

Хирасака в ответ тихо улыбнулся.

Расплывчатые цветовые пятна постепенно обретают контуры. Белый и черный, черный и белый – последний кадр жизни. Последняя фотография, после которой он уйдет, – кадр в компании унылого дядьки и заплаканного пацана. Как ни крути, удручающее зрелище.

Но что было, то было.

– Ну, покеда, – буркнул Ванигути.

Чем медленнее вращался фонарь, тем ярче становился свет. Ванигути закрыл глаза, и сознание затуманилось, будто он провалился в сон.

Фонарь сомато остановился.

* * *

Свет стал нестерпимо ярким, все в комнате заливало белое сияние.

Фигура Ванигути начала таять и истончаться, и к тому моменту, как освещение снова стало обычным, в комнате его уже не было.

Хирасака вновь остался один. Он сидел перед фонарем Ванигути и в его теперь уже неярком свете делал учетные записи и размышлял. Фонарь был неподвижен, а мысли неслись с бешеной скоростью.

Фонарь Ванигути отбрасывал на белый пол зеленоватые блики. С того бока, где сидел Хирасака, как раз оказалась та самая черно-белая фотография – последний кадр, запечатлевший Ванигути, Грызунчика и мальчишку. У Грызунчика на ней и правда было такое лицо, что кроме как «грызунчиком» его не назовешь.

«Пусть это дело далекого будущего. Но было бы здорово, если б эти двое снова смогли работать вместе в комиссионке, все чинить», – думал Хирасака.

Он пошарил в кармане и нащупал забытую конфету, которую запихал туда Ванигути со словами: «Бери, кому говорю!». Шоколадная конфета, на обертке написано «С Рождеством!». Воспоминание об этом необъяснимом, спонтанном приступе заботливости вызвало у Хирасаки грустную улыбку.

Он снова начал писать. Сидя у неподвижного фонаря, он записывал на специальном бланке рассказ Ванигути. В тишине комнаты было слышно только, как скрипит по бумаге авторучка.

Наверное, скоро появится посыльный Яма. Как всегда, в прекрасном расположении духа. Войдет своей обычной подпрыгивающей походкой. Надо будет предложить ему чаю. Хирасака почувствовал, что ему очень хочется посидеть и не спеша с кем-нибудь поговорить.

«Падаю» – подумал Ванигути.

Он вдруг очнулся и увидел, что стоит у подушки Косаки.

Какого хрена?

И почему Косаки?!

А-а, это, наверное, то самое явление во сне после смерти, как же, как же, слышали… Блин, какой у него бардак в комнате! Он хоть иногда убирается? Футон уже вообще в пол врос, вокруг раскиданы пустые упаковки из-под «быстрой» лапши, горой свалены комиксы, купленные в круглосуточном магазине. Косаки спит в позе морской звезды. Рот приоткрыт.

Ванигути взял и пнул его в бок. Пальцы мягко вошли между ребер. Ух ты, получилось! Какое приятное чувство.

– Проснись, Косаки!!

– Что? Что? Ванигути-сан… больница… А-а-а, привидение! Сгиньте!! Я принимаю убежище Будды-ы Амиды! Будда всемогущий! Злой дух, изыди! Вам в рай – это туда, туда! – Косаки тыкал пальцем в сторону входной двери.

– Это кто еще «злой дух», а?!

Ванигути припечатал его пяткой в живот. Работает!! Класс! Напевая себе под нос, он еще немного потоптался по несчастному Косаки.

– Так, слушай сюда, щас я дам тебе последнее наставление, понял?

Косаки тяжело дышал у него под ногами.

– Будешь заботиться о Грызунчике, пока он работает в мастерской! И даже не думай его уволить из «Андромеды», слышишь, придурок, не то я тебе каждую ночь являться буду! – Ванигути наклонился к Косаки, и тот со странным всхлипом дернулся, пытаясь отползти.

– Я понял, понял, все сделаю, как вы говорите!

Ванигути выпучил глаза, как у привидений на картинке, и растопырил пальцы, как зомби:

– Мое проклятие будет ужасным… Заглянешь в рисоварку – там пальцы зомби! В душевую кабинку – там пальцы зомби… понял?

– Да, да, понял!!

Косаки с головой забился под одеяло, свернулся там клубочком и затих.

В следующий момент Ванигути уже стоял перед «Андромедой». В окне второго этажа на своем месте внушительно красовалась «Починка всего».

Он зашел внутрь. На верстаке были горой навалены чертежи и листы с какими-то зубодробительными расчетами и формулами. Мастерская, в которой обычно царил образцовый порядок и все было выверено до миллиметра, предстала перед ним не в самом приглядном виде. Что-то Грызунчик непростое ремонтирует.

А вот и он сам – расстелил на полу матрасик, как всегда, когда у него много работы, и спит прямо тут, прямой как палка.

– Грызунчик, Грызунчик. – Ванигути потряс его за плечо.

Тот открыл глаза. Как-то он нехорошо выглядит. Щеки вон запали, осунулся весь. Совсем стал на грызуна похож, даже больше, чем на человека.

Грызунчик сначала сел на своем матрасике, но тут же поднялся на ноги.

– Доброе утро. – Он огляделся. Вокруг было еще темно, и это было странно. – Вы сломались.

Ванигути ждал продолжения, но привычного «я починил» так и не последовало. Что такое?

– Извините.

Слово, которое сейчас отчетливо произнес Грызунчик, это вот «извините», поразило Ванигути в самое сердце. Грызунчик, которого не заставишь извиняться, который не извиняется никогда…

– Эй, ты чего? Ты заболел? Отравился? Грызунчик! Да что с тобой? – Ванигути ни с того ни с сего рассмеялся.

Грызунчик стоял выпрямившись и неотрывно смотрел на него. Потом заговорил, не меняя позы:

– Вы сломались. Я не смог вас починить. Я каждый день смотрел материалы. Но я не смог починить. – Он умолк, а потом сказал: – Я хотел починить.

* * *

Жарко и душно, спать невозможно, задыхаешься во сне. Косаки проснулся, резко сел на футоне. «Ну и приснится же…» Ночью ему явился мертвый Ванигути. Угрожал (мол, заботься о Грызунчике, не вздумай его увольнять, не то каждую ночь являться буду), ногами бил… Косаки уже проснулся, но все мышцы у него болели, и на животе – там, где Ванигути изрядно потоптался, – было несколько синяков. Он запаниковал и, схватив кошелек, побежал в круглосуточный минимаркет за солью. Хотел купить большую упаковку, но они, как назло, именно сейчас закончились. Были только одноразовые маленькие солонки. Он взял пять штук. Правда, соль была не обычная, а с чесноком, но он рассудил, что от этого она не перестает быть солью.

Когда Косаки рассказал, что мертвый Ванигути устроил ему явление во сне, его, понятное дело, подняли на смех. Но теперь он на всякий случай всегда носил с собой одну из пяти купленных в круглосуточном минимаркете