Читать книгу - "Одиночество Сони и Санни - Киран Десаи"

которые наполнялись так медленно, что приходилось стоять над ними с час или дольше. Экономия, триумф экономии. И неважно, что экономия эта здорово обедняла им жизнь.

Ба отложила печенье «Делит» – полторы штуки – для Дари, бывшего секретаря Дададжи в юридической фирме. Теперь, когда они оба вышли на пенсию, он являлся по утрам в понедельник, чтобы помогать Дададжи со всякой бумажной работой. Руководствовались они той же философией, что и Ба, инспектирующая кладовку: чем скрупулезней распределяешь малое и незаметное, тем выше твоя конечная прибыль. Инвестировали минимально возможную сумму в максимально возможное количество компаний, акций и пенсионных программ.

Дададжи, дожидаясь Дари, делал пометки за рабочим столом на веранде, не отрывая слезящегося взгляда от увеличительного стекла размером с блюдце, которое подносил к цифрам. Мина Фой, в солнцезащитных очках в квадратной оправе, сидела за столиком поменьше и ножницами отрезала от старых писем хвосты чистой бумаги, из которых позже можно сделать этикетки для новых адресов, наклеивать их поверх старых адресов на конвертах, используемых повторно. Разрезая большие конверты, чтобы из одного вышло два, раздумывала она о том, что ее положение хуже, чем у прислуги, – прислуга, по крайней мере, получает зарплату и полдня выходных в воскресенье. Раздумывала она о своей истинной любви, Эрнесте, с которым познакомилась в колледже, когда носила модные брюки-клеш и очки «летучая мышь» – Мина Фой тогда была модницей! – и он тоже носил модные брюки-клеш и очки «летучая мышь». Но Ба и Дададжи отвергли Эрнеста как неподходящего христианина, заявив, что семья его из неприкасаемых, а христианство они приняли, чтобы вырваться из кастовой системы. Об этом, как утверждал Дададжи, свидетельствовал темный цвет кожи Эрнеста, при том что сам Дададжи, вообще-то, был так же смугл, хотя и не христианин (из чего делал вывод, что его семья все-таки не пала так низко, чтобы поменять веру), а также тот факт, что Эрнест обожал субпродукты: мозги, почки, сердце, хвосты, рубец, – факт, который Мина Фой, увы, разгласила, не подумав о том, что это будет использовано против ее союза с Эрнестом.

Но прежде чем Дададжи успел отказать в одобрении брака с парией, человеком, не принадлежащим ни к одной касте и употребляющим в пищу рубец, христианская семья заявила, что ни за что не позволит Эрнесту жениться на «индуске». Эрнест готовился взбунтоваться, когда, словно в мыльной опере, мать Эрнеста подхватила заражение крови, продержавшись ровно столько, чтобы на последнем издыхании успеть взять с сына клятву, что он не женится на Мине Фой. В порыве покончить со всем, что приходит с горем, Эрнест дал слово, и Мина Фой сочувствовала ему. И вот Эрнест, убив одной печалью другую, с тернистого английского кладбища, где погребли его мать, отправился прямиком на вокзал. А Дададжи, прежде чем скандальная новость распространилась, навел справки и в течение месяца организовал помолвку Мины Фой с человеком, которого они в глаза не видели. Это был тот человек, чья семья вернула Мину Фой на веранду в Аллахабаде.

* * *

– Отголоски старинной мусульманской учтивости! – хором воскликнули Дададжи, Ба и Мина Фой, как делали каждый раз, когда Дари проезжал на велосипеде через ворота, выпрямившись во весь рост и подняв руку в приветствии.

Сняв чехол с древней, как динозавр, пишущей машинки, Дари глянул на Дададжи, ожидая указаний на день. Но когда ему сказали, что сегодня они будут не делить доли и вычитать числа, а составлять брачное предложение для Сони, он подтвердил:

– Соня-детка права, нехорошо девушке жить одной так далеко. Кто-то рядом должен заботиться о ее интересах.

И, с удовольствием и ответственностью восприняв столь необычное задание, Ба забыла о своем скудном бюджете, Мина – о своем угнетении, Дададжи – о своих акциях, а Дари – о своем печенье.

– Дорогой полковник, – диктовал Дададжи, – я пишу вам о своей внучке Соне. Возраст двадцать два года. Аттестат зрелости, образцовая школа. Степень бакалавра получена в колледже Хьюитт, город Норт-Хьюитт, штат Вермонт, Соединенные Штаты Америки.

Дари печатал, пока не раздался звоночек пинг! в конце строки, а после остановился.

– Со всем уважением, хузур, господин мой, – почтительно заметил он, – это ведь не деловое письмо. Вам следует расхвалить достоинства девушки, при этом не погрешив против правды, чтобы они не жаловались потом, что их ввели в заблуждение.

Они смотрели, как айя метет пыль. Голуби пикировали к самой земле, выдергивали веточки из метлы и несли их к гнездам, свиваемым над рулонами жалюзи на веранде. Они смотрели на вечное движение грузовиков, от раздражения на которое Дададжи в какой-то мере спасало его зрение, Ба – ее слух, а Мину Фой то, что у нее хватало других печалей.

Проработав около часа, они сочинили:

Дорогой полковник!

Если мои подсчеты верны, мы с вами партнеры по шахматам и соседи уже целых сорок три года, уважительно обращаясь друг к другу «полковник-сахиб» и «адвокат-сахиб». Бок о бок прошли мы по жизни со всеми ее взлетами и падениями. Сегодня я поднимаю деликатный вопрос. Моя внучка чувствует себя одинокой в Америке, и она доверила нам найти ей спутника из семьи, которой мы вполне доверяем. Мы с вами родом из разных общин, но для нас это значения не имеет. Мы верим, что со всей искренностью разделять общие представления об основных жизненных ценностях – вот что имеет значение, и, по опыту нашего давнего знакомства, дорогой полковник-сахиб, я уверен, что вы с этим согласны.

Хотя Соня не отличается особой страстью к науке, экзамены она сдает в общем-то хорошо.

Пусть порой она впадает в уныние, зато в трудную минуту на нее всегда можно положиться.

Временами она упряма, но не упорствует в том, чтобы все ее прихоти и фантазии выполнялись.

Если она и унаследовала фамильную вспыльчивость, то не злопамятна и не будет держать зла.

Может быть, она высоковата ростом и несколько смугловата, но зато у нее тонкие черты лица…

– А фотография где? – взволновалась Ба.

– У нас ее нет, и что делать?

И они позвонили своему сыну в офис «Братьев Гупта» на Коннот-плейс.

Папу взяли на работу благодаря его прозападному облику, способности отдавать приказы с апломбом и умению выискивать смелые коммерческие идеи, которые могут сделать Индию более прогрессивной. Папа прокладывал новые пути, те неизбежно заводили в тупик, но призрак провалившихся начинаний где-то витал, и, как ни странно, три, пять или десять лет спустя появлялась другая компания, которая воплощала в жизнь тот самый новаторский план –