Читать книгу - "Тревога. Смена караулов - Анатолий Петрович Кузьмичев"

Липатов покраснел, надменно вскинул брови:

— Мне до сих пор казалось, что я человек достаточно взрослый, чтобы не нуждаться ни в чьих советах.

— Как хотите. Но тогда я сейчас пойду на узел связи, разыщу Астахова, будь он хоть у самого командующего, и расскажу ему, какую вы хотите проявить… Какую вы тут хотите учинить инициативу.

«А ведь может ляпнуть! Как дважды два. Вот так, как мне, выложит все Гришанину, не думая о том, к чему это приведет».

Колокольцев поискал глазами урну, швырнул в нее окурок и вдруг понял: он, растерялся и не знает, что делать, как уберечь командира дивизиона от липатовской «заботы».

На его угрозу дозвониться к Астахову и доложить обо всем Липатов не ответил — или не нашелся сразу, или счел нужным не отвечать. Только подчеркнуто козырнул:

— Извините, у меня нет времени продолжать этот разговор — командир дивизиона уже освободился.

И пошел к штабному крылечку, по ступенькам которого юношеским пружинящим шагом спускался в эту минуту молодой Астахов.

«Это же страшный человек! — подумал о Липатове замполит. — Внешне вроде вежливый, обходительный, в своем деле разбирается, можно сказать, отлично, службу несет — не придерешься… И все-таки страшный! Блестящая оболочка и холодное пустое нутро… Внимание только к себе, все остальное подчинено одной заботе: как бы не промахнуться, как бы поменьше хлопот и поменьше ответственности, как бы не упустить случая отличиться перед начальством, показать свое рвение. Откуда все это? Видимо — отсутствие элементарной честности, элементарной партийности. И присутствие голого формализма, оправдывающего, по мнению Липатова, все его поступки. Ведь формально-то он во многом прав: Гришанин уже немолод, здоровьем, как ни крути, не богатырь, с образованием — тоже. И в семье разлад. Но это же человек! Человек, отдавший армии двадцать семь — двадцать семь! — лет жизни! Разве можно с ним так? Не-ет, их нельзя оставлять вдвоем!»

Липатов демонстративно поморщился, увидев входящего в кабинет Колокольцева. Тот для порядка спросил с порога:

— Разрешите?

Гришанин молча кивнул: «Заходи!», мотнул головой, показывая на пустой стул, повернулся к Липатову:

— Вы считаете, что эти дополнительные занятия дадут хорошую отдачу?

— Так считают в вышестоящем штабе. Проверить решено на вашем дивизионе — в связи с предстоящим переходом на новую технику.

— Ладно, будем планировать.

До появления замполита Гришанин и Липатов пробыли вместе не больше пяти минут, и, судя по разговору, Липатов затрагивать трудную тему не решился. Но Колокольцева насторожило, что они разговаривали на «вы», — раньше этого не было. Насторожило и одновременно обрадовало.

Вечером, когда Липатов укатил, а Колокольцев и Гришанин остались в кабине КП одни, замполит все-таки спросил:

— Петр Иваныч, он только и приезжал за этим? Ну — насчет дополнительных занятий, рекомендованных сверху.

— Пока только за этим. — Гришанин помолчал, складывая в папку инструкции по обслуживанию новой записывающей аппаратуры. — А мне… Как только кто-нибудь сверху появляется, мне все кажется: по мою грешную душу… Готовься, мол, старина, пора на заслуженный. Аж в озноб кидает, как подумаю… Но сегодня вроде миновало.

18

Солнечное и безветренное утро обещало по-июльски знойный день. Городок казался пустым. Только в отдалении на плацу кто-то из офицеров занимался строевой подготовкой с поварами, писарями и кладовщиками.

На окраине городка, ближе к позиции, повеяло прохладой, острей и приятней запахло сосновой хвоей. Возле пусковых установок тренировались стартовики. Колокольцев решил по дороге завернуть к ним — его очень интересовал новый командир стартовой батареи, и ему вдруг захотелось посмотреть, как он проводит сейчас занятия.

Астахов собрал возле себя расчеты, хотел что-то объяснить им, но увидел замполита дивизиона. Скомандовал: «Смирно!», доложил, что проводит занятия в соответствии с расписанием. Колокольцев кивнул: продолжайте, продолжайте, отошел чуть в сторонку, чтобы не мешать. Стартовики стояли в строю вольно — загорелые, крепкие, и замполит с трудом узнавал сейчас многих из тех, кто прошлой осенью пришел сюда с новым пополнением, одновременно со Свешниковым. Он искоса, так, чтобы не очень бросилось в глаза, посмотрел на Глазкова. Выше многих почти на голову, Глазков стоял, заложив руки за спину, иногда скептически улыбаясь. Что ж, Колокольцев понимал его, он даже был уверен, что знает, о чем тот думает. Конечно, что-то вроде того, что новая метла чище метет, что посмотрим, как запоет этот самоуверенный офицерик осенью, когда польют дожди, и потом, когда закрутят зимние вьюги…

— Сегодня мое первое занятие с вами, товарищи, — сказал Астахов, прохаживаясь вдоль строя. — Первое впечатление — вещь очень важная для дальнейшего, и мое первое впечатление очень хорошее. Предыдущий командир батареи знал свое дело отлично, командиры взводов и расчетов на уровне того, что от них требуется, расчеты действуют слаженно, быстро, четко, но…

Стартовики насторожились.

— Но есть кое-какие «но». При последнем заряжании вы сократили норматив, и весьма значительно. Сейчас установка находится в боевом положении… Первый расчет, прошу к установке.

— Расчет! К установке! — скомандовал загорелый, коренастый Обросов.

— Я внимательно наблюдал за работой каждого номера, — продолжал Астахов, обращаясь и к тем, кто стоял в окопе, и к тем, кто слушал его в отдалении. — Быстро, но не всегда точно и разумно… Как, например, рядовой Кормилицын подключал кабель питания? Вот так. — Астахов показал, и в строю кто-то хихикнул. — Немножко суетливо, однако быстро, ничего не скажешь! Но сколько затрачено энергии впустую? Вот на это движение, вот на это, — Астахов опять показал. — А ведь легко и тоже очень быстро получается, если делать вот так. Показываю. — Он наклонился к тонкой синей змейке кабеля, одним коротким экономным движением, плавным и четким, поднял ее и подключил к установке. — Просто и хорошо. Потом я вам медленно, по приемам, покажу это раздельно. Такая же вещь и при расчехлении ракеты, и при переводе ее с полуприцепа на установку…

Колокольцев слушал его с интересом и такой же интерес видел в глазах солдат.

— Поэтому, — подводя итог, сказал Астахов, — с сегодняшнего дня во всех расчетах вводятся попеременные