Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

Жерар, подбирая их с земли. – Этак вы все растеряете… И сумочку свою в машине оставили…

– Ничего, – весело сказала Беатрис, – я все равно приехала бы за ней, у меня там документы. Вот и был бы лишний предлог увидеться еще раз, не правда ли?

3

Обратно ехали без происшествий, если не считать одного слишком крутого поворота, который Беатрис попыталась взять на полной скорости, поплатившись отстранением от руля. Уступив место Жерару, она весело и не переставая болтала до самой «Бельявисты», рассказывая о своем лицее, о службе и о вечных конфликтах с мисс Пэйдж.

В Пасо-дель-Рей они купили кое-какой провизии, и по возвращении на кинту Беатрис заявила, что будет готовить обед. «Боюсь, что вы составили обо мне превратное мнение, – сказала она весело, – я совсем неплохо готовлю, умею шить и даже вышивать монограммы на белье. Так что вы не думайте, что я „синий чулок“, умеющий только размышлять о смысле жизни…» Помощь Жерара она решительно отвергла. Он указал ей стенной шкаф, где Беба держала свое кухонное снаряжение, и покорно ушел в сад.

«Сеньора Бюиссонье одного роста со мной, – подумала Беатрис, застегивая на себе кокетливый накрахмаленный халатик. – Интересно было бы ее увидеть…» Скрутив узлом свой лошадиный хвост, она туго повязалась белоснежной косынкой, натянула резиновые перчатки и принялась хозяйничать.

До сих пор можно было не думать. Вести машину, разговаривать с Джерри, болтать о всяких пустяках, суетиться по кухне, но потом все было сделано, оставалось ждать, пока обед будет готов. Теперь уже ей нечем было заслониться от мыслей.

В кухне было тихо, лишь едва слышно гудела вытяжная вентиляция и нерешительно посвистывал собирающийся закипать чайник. На панели белоснежной электроплиты, напоминающей положенный боком холодильник, мирными рубиновыми огоньками светились контрольные лампочки.

Стаскивая тугие перчатки, Беатрис растерянным взглядом обвела холодно отсвечивающие кафельные стены. Все это было как во сне. Где она? Почему она здесь? Неужели еще вчера вечером она была дома, собираясь в «Гэйлордс» и ребячески радуясь предстоящему посрамлению Пико…

Она прикрыла глаза, пытаясь сосредоточиться, что-то понять. Но что?

И нужно ли? Джерри говорит: «Не пытайтесь понять всего». Почему этот человек вдруг стал для нее таким… таким жалким, праведное небо! Что с ним? Почему он такой? Как он может оставаться здесь один, совсем один в этом доме…

Совершенно один. И ведь с ним творится что-то странное, разве этого не видно с первого же взгляда. Хорошо, пусть там, на дороге, это было только нервной вспышкой, но вообще у него какое-то горе, достаточно посмотреть в глаза. Что его мучает? Какой глупый вопрос! Разве он может не быть несчастным?.. Пройти войну, увидеть все эти ужасы – и не иметь в сердце никакого утешения! А что может утешить того, кто собственными глазами видел кучи человеческого пепла? «Поживите с мое, мадемуазель…»

Нет, об этом нельзя думать, нельзя касаться этого даже краем мысли. Ты же видишь, пример у тебя перед глазами! Если бы можно было сделать для него хоть что-нибудь… Но что, что она может сделать? А эта красавица с улыбкой кинозвезды преспокойно укатила себе в Бразилию «навестить подругу»… «Боже, если бы когда-нибудь мой Фрэнк оказался вдруг в таком положении, неужели у меня хватило бы жестокости уехать развлекаться?..»

«Мой Фрэнк», – повторила она вслух упрямым шепотом, как заклинание неизвестно от чего. Ее Фрэнк, которого она любит, которому она дала слово верности – нерушимое слово Гонсальво де Альварадо…

Макбет, соскучившись смотреть на молчаливую гостью, поднялся с недовольным ворчаньем и, цокая когтями, вышел из кухни. На террасе он мимоходом подкинул носом дремлющего на солнце Дона Фульхенсио, тот с перепугу метнулся в сторону и обшипел приятеля, выгнув спину. Дог примирительно и покровительственно вильнул хвостом и своей пружинящей побежкой направился в сад искать хозяина. Тот сидел в обычном месте – на берегу пруда.

– Ты чего? – спросил Жерар, когда дог ткнулся носом ему в плечо. Вынув изо рта трубку, он потрепал Макбета по голове. – Ты почему ушел от барышни, а? Ну-ка, идем…

Они вместе направились к дому. Из кухни навстречу им вышла Беатрис с подносом в руках.

– Макбет просит прощения, – сказал Жерар. – Он был оставлен здесь, чтобы вас развлекать, и покинул свой пост.

– Это я виновата, – улыбнулась Беатрис, – я с ним не играла, забегалась со стряпней. Ничего, Макбет, еще есть время. Джерри, минут через двадцать можно обедать, сейчас только закипит… Я пока накрою на стол.

– Оставьте, Трисс, накроем потом, вместе. Не хотите посидеть с нами в саду?

– Хорошо, Джерри, – кивнула Беатрис. – Минутку, я сниму халат…

Жерар принес на берег еще один шезлонг. В густой листве отраженных в зеркальной воде деревьев резким пощелкиваньем перекликались птичьи голоса. Беатрис приставила ладонь козырьком и, щурясь от солнечных бликов, старалась высмотреть невидимых крикунов.

– Кто это здесь у вас, Джерри? – спросила она, так ничего и не увидев. – По голосу похожи на попугаев – знаете, есть такие маленькие зеленые попугайчики, cotorritos… Правда, они живут больше на Севере…

Жерар рассеянно пожал плечами:

– Понятия не имею, Трисс… Никогда их не видел.

– Как у вас здесь хорошо-о-о…

– Когда вы собираетесь в Штаты?

– В Штаты? О, будущей весной… Как только окончу лицей.

Жерар кивнул, похлопывая себя прутом по носку туфли.

– Где, вы говорили, работает ваш жених?

– Уиллоу-Спрингс, штат Нью-Мексико. Это почти на границе с Техасом, я смотрела по карте. Совсем маленький городок – там только авиационный завод, ничего больше.

– Вам не жаль будет уехать из Аргентины?

– Жаль, конечно, – вздохнула Беатрис, – но что же делать?.. Я, может быть, сумею иногда сюда приезжать, если Фрэнк будет прилично зарабатывать…

Они проболтали с полчаса, потом Беатрис вспомнила вдруг о кухне и ахнула:

– Бегу, Джерри! Обед через пять минут, идите пока мыться, как раз успеете…

Когда они сели за стол, Беатрис вначале с тревогой следила за тем, как Жерар ест.

– Да что вы так смотрите? – засмеялся он наконец. – Можно подумать, что вы кормите подопытного кролика.

– Я не уверена в своих кулинарных способностях, – смутилась Беатрис. – Я дома не избалована, мисс Пэйдж готовит на редкость плохо, и я просто боюсь, что моя стряпня покажется вам несъедобной…

– Еще чего, отличный суп… Если и дальше будет так, то вашего будущего мужа можно только поздравить.

Беатрис покраснела от удовольствия:

– Я очень рада, если вам понравилось… Но я приготовила только два блюда – не знаю, что вы любите на сладкое. Может быть, просто фрукты?

– На сладкое, Трисс, будет кофе моего приготовления, я умею варить настоящий турецкий. Кроме того, я угощу вас музыкой. Сам я играю плохо, но у меня есть магнитофон. Вам нравится Шуберт?

– О, еще бы! Как вы угадали?

– Умозаключение, Трисс. Не только же вам фехтовать логикой…

Макбет лежал, пристроив морду на вытянутые лапы, и явно томился человеческим молчанием и музыкой,