Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

– Да, это символ, – повторил Жерар, словно размышляя вслух. – Беспросветное небо, и внизу только одна красная черта – итог на границе ночи…

– Не смейте так говорить! – крикнула вдруг Беатрис. Зажав под мышкой стек, она нервными движениями натягивала перчатки, покачиваясь в седле от движений неспокойного гунтера. – Вы не мужчина, а неврастеник! Почему вы, глядя на закат, способны думать только о наступающей ночи, а не о завтрашнем утре? Если вы не прекратите этот разговор, я немедленно вернусь в город. Обязательно нужно испортить такой вечер! – воскликнула она, ударив кулачком себя по колену.

– Хорошо, Трисс, не будем его портить, – согласился Жерар. – Я и в самом деле осёл. Я вот сейчас вспомнил закаты в Атлантике, в экваториальных водах… Там они очень коротки, всего несколько минут, и сразу темнота, но эти несколько минут – это буквально какая-то феерия, вы себе представить не можете. Океан, небо – все это одна огромная сверкающая палитра, на которой все время меняются краски, смешиваются, переходят одна в другую… Передать это на холсте, хотя бы приблизительно, совершенно невозможно, для самого гениального колориста. А потом с востока быстро – на глазах – начинает наплывать густая фиолетовая синева, и одна за другой вспыхивают звезды – такие огромные, мохнатые… Лежишь на палубе – и кажется, будто мачта вот-вот зацепит звезду…

Беатрис слушала его как зачарованная, приоткрыв губы, и ее глаза сами казались тропическими звездами – такие же близкие и такие же недостижимые. Жерар повернул голову и вдруг замолчал. Беатрис опустила глаза.

– Вот так, – хрипловато сказал Жерар, кашлянув. – Много есть на свете красивого…

– Какой вы… счастливый, – прошептала Беатрис, расправляя перчатку. – Как бы я хотела посмотреть все, что видели вы…

– М-да, вообще это интересно, – пробормотал Жерар, – но я не пожелал бы вам увидеть и половины… Ну что ж, поехали дальше? Вы не устали?

– Нисколько… В Кордове я по целым дням не спускалась с седла. Едем!

Беатрис тронула каблуком своего Баярда и начала спускаться с холма, откинувшись назад. У подножия она нагнулась, поправляя стремя, и оглянулась на спускавшегося следом Жерара:

– Попробуем еще раз – кто кого. Хотите, Джерри?

«Здесь, наверно, есть кротовые кучи – если бы упасть, повредить ногу… – Эта сумасшедшая и полуоформленная мысль стремительно скользнула где-то в глубине подсознания, как рыба в подводном сумраке. – Господи, что со мной делается…»

– Давайте, давайте, – отозвался Жерар. – На этот раз вы так просто от меня не убежите…

– Ах так? Попробуем! – Беатрис щелкнула стеком по сапожку. – Я занимаюсь верховым спортом с четырнадцати лет, мой сеньор. Аг-ге![43] – звонко крикнула она, привстав на стременах. – Пошел, Баярд!

К ужину Жерар вышел в смокинге. Беатрис, занятая в этот момент раскладыванием срезанных в саду роз по плоским хрустальным вазочкам, подняла глаза и быстро выпрямилась.

– В чем дело? – спросил Жерар. – Можно подумать, что увидели василиска! – Он пожал плечами. – Не каждый день случается принимать гостей… Да и потом, не только же вам одной щеголять в вечернем туалете. Мне вот тоже захотелось!

Беатрис опустила ресницы.

– Спасибо, Джерри… – сказала она совсем тихо, так что Жерар едва расслышал, и низко склонилась над столом, бестолково вороша цветы. Уколовшись шипом, она отдернула руку и поднесла палец к губам и тут же заторопилась: – Ужин будет скудным по вашей вине… Не позволили мне возиться в кухне – ляжете спать голодным…

– Ничего, так полезнее. Я ведь уже говорил, что веду спартанский образ жизни. Садитесь, Трисс, довольно вам хлопотать. Я сейчас, минутку…

Он вышел. Беатрис села и затихла с отрешенным видом, словно к чему-то прислушиваясь, закрыв глаза и сцепив пальцы на коленях, потом порывисто встала, поправила отогнувшийся угол портьеры, заглянула в гостиную. Там ее внимание привлекли два канделябра на каминной доске – свечи не были обожжены, – видимо, канделябрами никогда не пользовались. Беатрис унесла их в столовую и, ломая от торопливости спички, зажгла все шесть свечей. Она едва успела выключить свет и сесть на место, щурясь на мягкое сияние чуть колеблющихся огоньков, как вернулся Жерар.

– Браво, Трисс, – сказал он в дверях, – отличная мысль!

– Не правда ли? – сдавленным голосом отозвалась Беатрис, не оборачиваясь.

– А моя дополняет вашу. – Подойдя к столу, Жерар поставил между канделябрами бутылку с серебряным горлышком. – Между прочим, это французское… Не в обиду вашей стране будь сказано, я до сих пор не уяснил себе разницу между здешним шампанским и сидром.

– У нас в торжественных случаях больше принято пить сидр.

– Кощунство, Трисс, настоящее кощунство, – весело говорил Жерар, сдирая с бутылки фольгу. – Заменять вино сидром, где это видано…

– Да, конечно…

Жерар бросил на нее через стол быстрый взгляд и снова занялся бутылкой.

– Ну что ж, Трисс, давайте-ка раскладывайте по тарелкам наш скудный по моей вине ужин, я уже открываю.

Ее взгляд не сразу оторвался от свечей и скользнул на руки Жерара, осторожными движениями расшатывающие пробку. Руки артиста – худые, сильные, с длинными пальцами…

– Джерри, – испуганно спросила вдруг она, – а ваше кольцо…

– Кольцо? – Жерар распрямил пальцы и, вскинув брови, озабоченно присвистнул. – Черт возьми… Неужто потерял?..

– Вы его не оставили в туалете?

– Нет… Сейчас я припоминаю, что, когда мылся после возвращения, его уже не было… – Он нахмурился. – Обидно… Это был подарок жены.

– Может быть, оно где-нибудь здесь? – с надеждой спросила Беатрис.

– Да нет, вряд ли… Нет, это, очевидно, во время наших скачек, – покачал головой Жерар. – Жаль. Ну что ж, как говорится, никогда не оплакивай потерянного. Кто-нибудь найдет – на счастье… – Он усмехнулся и снова принялся расшатывать пробку.

– Мне очень жаль, – тихо сказала Беатрис. – Я оказалась невольной виновницей, Джерри. Ваша жена мне этого не простит…

– Глупости, какая вы виновница. Значит, ему суждено было потеряться именно сегодня, и все тут. Ваш бокал, Трисс.

Беатрис подставила бокал, щурясь на неяркую игру теплого света в золотистой струе. Потом она подняла голову и посмотрела Жерару в глаза:

– Джерри, я пью за наше знакомство…

…О Боже, пусть он ответит: «И за то, чтобы оно оказалось долгим». Если он так скажет, все будет хорошо…

– Я тоже. Ну, за нашу мимолетную встречу, Трисс…

Ее бокал на секунду замер в воздухе, потом она зажмурилась и выпила вино до дна.

…Какой неуютной кажется сейчас эта комната… Нельзя было зажигать свечи, она для них слишком велика, свечи хороши в небольшой комнате, или уж их должно быть очень много, а сейчас кругом мрак, по всем углам, и только здесь маленький теплый островок света… Только не поднять глаз – не встретиться взглядом…

Мрак за окнами, мрак у тебя за спиной. А между тобою и Джерри – бездна, обманчиво сияющая темным зеркалом полированного дерева. Темно-вишневое, оно кажется прозрачным, и опрокинутые отражения канделябров горят где-то в непостижимой глубине, на дне разверзшейся у ее