Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

с вожделением поглядывая на отогнувшийся угол ковра. Наконец, решившись, он на брюхе пополз к соблазнительному месту, но услышал скрип кресла и воровато покосился на хозяина. Жерар сделал страшное лицо и погрозил догу кулаком. Макбет тотчас же встал с видом полнейшего равнодушия, будто никаких ковров и на свете не существовало, лениво прошелся вдоль стены и шумно, загремев ошейником, свалился на бок к ногам Беатрис. Та испуганно вздрогнула, открыв глаза.

– Хорошо спалось? – улыбнулся Жерар.

– На меня что-то и в самом деле напала дремота… – виновато пробормотала Беатрис. – Боюсь, что вы влили мне в кофе слишком много этой штуки… Правда, я мало спала сегодня. Утром меня разбудила такая головная боль – хорошо, что в сумочке нашлась таблетка, иначе я, наверное, не оправилась бы до сих пор.

– Послушайте, предлагаю пойти и хорошенько поспать. Какая же вы южноамериканка, если не соблюдаете сиесту?

– Спасибо, Джерри… Но я не знаю, – нерешительно пожала плечами Беатрис. – Это не совсем удобно – приехать в гости и завалиться спать…

– Глупости, чего тут неудобного. – Жерар встал и остановил ленту. – Ступайте без разговоров, я тоже пойду в сад отдохну. У нас еще будет время наговориться.

– Ну хорошо, Джерри… Только я не хочу долго – вы меня потом разбудите, если я разосплюсь. Например, через час.

– Ладно, – кивнул Жерар. – Впрочем, там есть будильник, заведите его – это будет вернее. Макбета я возьму с собой, а то он не даст вам спать – будет скрестись у двери, как грешная душа в рай…

– Джерри, – укоризненно взглянула на него Беатрис.

– Ну-ну, не буду. Макбет, гулять!

Вернувшись к пруду, Жерар приказал Макбету лежать смирно и сам растянулся на траве, закинув руки под голову и насвистывая мотив народной песенки, слышанной когда-то в Бретани. Небо в просветах листвы было таким ослепительно-ярким, что он зажмурил глаза и сам не заметил, как задремал.

Проснулся он от легкого холодного прикосновения к щеке. Машинально отмахнувшись, он открыл глаза и, повернув голову, увидел Беатрис, сидящую рядом с поджатыми ногами. Та засмеялась и бросила на траву длинную ленточку апельсиновой кожуры.

– Проснитесь, очарованный кабальеро, – сказала она, деля пополам очищенный апельсин. – Вас заколдовала фея Моргана? Съешьте этот волшебный плод, в моей власти освободить вас от чар. Моргана – моя старая соперница, мы давно конкурируем. Вставайте, уже пять часов.

– Мм… – промычал Жерар, выплевывая косточки. – Я и в самом деле хорошо исполняю хозяйские обязанности. Это вы виноваты – заразили меня сном, теперь не сваливайте на Моргану…

Он встал на ноги и потянулся, отбрасывая на траву длинную тень.

– Сегодня будет чудный вечер, – сказала Беатрис, – даже с луной. Как жаль, что у вас нет верховых лошадей… Впрочем, я в этом платье все равно не смогла бы.

– Лошадей? – задумчиво переспросил Жерар. – Это легко устроить, Трисс, – здесь недалеко дают напрокат. У них там замечательный гунтер, Баярд… А что касается вашего костюма, то у Элен в ее гардеробе достаточно брюк, чтобы обмундировать целый эскадрон. Возьмите любые, фигуры у вас с ней приблизительно одинаковые. Одним словом, попробуйте.

– Элен – это ваша жена? Но вы уверены, что она не обидится, если я воспользуюсь ее туалетами?

– Уверен. Ну, идемте, не будем откладывать дело в долгий ящик…

Жерар наскоро освежился под душем, переоделся. Минут двадцать он ждал в холле, потом из Бебиной комнаты, стараясь не звенеть шпорами, смущенной походкой вышла Беатрис, словно выскочившая из ковбойского фильма.

– Вот это да, – кивнул Жерар. – А где же ваш кольт?

Беатрис покраснела:

– Джерри, если вы будете издеваться, я остаюсь здесь!

– И не думаю. Я просто в восторге!

– Ну конечно… Воображаю, на что я похожа в таком виде.

– На Квазимодо, – злорадно сказал Жерар. – Настоящий Квазимодо, мне просто стыдно будет ехать вместе с вами.

– Я этого и опасалась, – вздохнула Беатрис. – А кто этот – как вы сказали – Квазимодо?

– Ладно, не прикидывайтесь. Квазимодо – это Квазимодо, и вы на него похожи.

– Честное слово, Джерри, – Беатрис сделала большие глаза, – честное слово, я не знаю никакого Квазимодо…

Жерар уставился на нее:

– Вы что, никогда не слышали о Викторе Гюго?

– Что вы, Гюго я знаю. Французский поэт и писатель, представитель романтической школы, родился в тысяча восемьсот втором году, умер в тысяча восемьсот восемьдесят пятом.

– Отлично. Вы его читали?

Беатрис пожала плечами.

– Странный вопрос, Джерри, – сказала она высокомерно. – Я через год оканчиваю лицей, а вы спрашиваете такие вещи! Конечно читала, представьте себе. «Труженики моря», «Человек, который смеется», потом стихи и пьесы. У него замечательные стихи.

– А «Собор Парижской Богоматери»? Забыли, да?

– «Собор Парижской Богоматери»? Что вы, Джерри! Как я могла читать книгу, которая внесена в Индекс?

– Ах вот оно что… Ну, идемте, Трисс.

– Возьмем с собой Макбета?

– Ну что вы. Он испугает лошадей – это опасно. Вы за руль?

– Если позволите…

Она круто развернула лимузин по хрустящему гравию и вывела его на аллею. Макбет пробежал за ними до ворот и, когда Жерар закрыл створку перед его носом, остался стоять с обескураженным видом, просунув пятнистую морду между прутьями решетки.

Беатрис, далеко опередив своего спутника, первой вынеслась на пригорок и сдержала коня, подавшись вперед и похлопывая его по шее. Ее тоненькая фигурка на высоком, поджаром гунтере четко вырисовывалась на фоне пылающего закатного неба, и Жерар вдруг пожалел, что с ним нет эскизника. Подъехав к девушке, он погрозил ей пальцем:

– Смотрите, Трисс, свернете себе шею, это вам не манеж…

– Ничего… – ответила она еще прерывающимся от возбуждения голосом. – Надеюсь, не свалюсь… Не в первый раз. Видите, видите, я вас обогнала! Правда, моя лошадь лучше… Посмотрите, как красиво, Джерри. Вам нравится закат? Впрочем, художнику глупо задавать такой вопрос… Фу, как стало жарко…

Она стащила перчатку и стала обмахивать разгоревшееся лицо. Лежавшая перед ними равнина пологими волнами убегала вдаль, плавясь в огне заката. Разбросанные по ней усадьбы с зелеными островками эвкалиптов должны были, казалось, вот-вот вспыхнуть, как макеты на рельефной карте, сунутой в жерло огромной печи.

– Закат? – щурясь, переспросил Жерар. – Трудно сказать, Трисс… На меня он всегда действует как-то странно. Зрительно, так сказать, я им восхищаюсь, как правило… И в то же время мне всегда становится тоскливо, когда я долго смотрю на закат…

Он усмехнулся немного смущенно и глянул на внимательно слушавшую его Беатрис.

– Понимаете, они бывают разные, – продолжал он негромко. – Бывают такие, как сейчас, – широкие, в полнеба, они более добрые, еще позволяют на что-то надеяться… А бывают жестокие, ледяные закаты – знаете, когда небо все в тучах и под ними вдруг такая узкая кровавая черта по самому горизонту… Когда я смотрю на такое, мне всегда кажется, что это символ всей нашей цивилизации, нашего времени… Вам не кажется?

Беатрис не ответила. Ее рыжий гунтер вскинул голову и укусил за холку своего смирного собрата. Беатрис сердито шлепнула