Читать книгу - "У черты заката. Ступи за ограду - Юрий Григорьевич Слепухин"

– Я пойду спать, Джерри… – сдавленным голосом и с видимым усилием сказала Беатрис, поднимаясь из-за рояля.

– Да, поздно… Покойной ночи, Трисс.

– Покойной ночи…

Она прошла мимо него, не глянув и не подняв головы, и бесшумно скрылась за портьерой.

Хлынувший перед рассветом дождь лил до самого обеда, то усиливаясь, то затихая. Низко над растрепанными ветром эвкалиптами шли тучи – тяжелые, набухшие ливнем. В комнатах «Бельявисты» было холодно и неуютно.

Впоследствии Жерар никак не мог припомнить, о чем говорили они с Беатрис в то утро и говорили ли вообще. Во всяком случае, встретились они молча. Жерар, сам едва державшийся на ногах, взглянул на лицо Беатрис – осунувшееся после бессонной ночи, с обведенными синевой глазами и пустым ускользающим взглядом – и ничего не сказал. Лишь минуту спустя, опомнившись, он пробормотал что-то насчет испортившейся погоды, так и не пожелав ей доброго утра. Не в силах оставаться без дела, он усадил ее в гостиной с кипой французских журналов и пошел готовить завтрак. Потом они сидели за столом – так же молча, не глядя друг на друга и почти не притрагиваясь к еде. Жерар, чашку за чашкой, пил крепчайший кофе и чувствовал, что нервное напряжение начинает трясти его подобно приступу тропической лихорадки.

Из-за портьеры, отделявшей столовую от гостиной, в тишине явственно доносился звонкий ход каминных часов, с каждым ударом маятника приближая разлуку. Непереносимо было вспоминать вчерашний день, когда впереди было еще столько времени, непереносимо было думать о завтрашнем дне, даже о сегодняшнем вечере, когда он вернется сюда без Беатрис, будет ходить один по опустевшему дому и видеть вещи, к которым она прикасалась, кресло, в котором она сидела, книги, которые она перелистывала…

После полудня дождь кончился, в быстро увеличивающихся разрывах между тучами засияла ослепительная синева. Жерар предложил поехать покататься в ближнюю рощу. Беатрис медленно вела машину по размытой дороге, косые лучи солнца, пронизывая голубоватый туман испарений, падали между стволами громадных деревьев в длинных лохмотьях отстающей коры, пахло дождевой свежестью и эвкалиптами. В одном месте, несмотря на предосторожности, они все же застряли – машина начала буксовать. Жерару пришлось вылезти в грязь и собирать ветки. Беатрис, закусив губы, нервно рвала рычаг скоростей, пробуя сдвинуть тяжелый лимузин с мертвой точки; наконец ей удалось выбраться задним ходом.

В «Бельявисту» они вернулись уже после пяти. Жерар, мокрый и заляпанный грязью, пошел приводить себя в человеческий вид. Когда он вернулся в гостиную, часы на камине звонко пробили шесть раз.

– Джерри… – тихо сказала Беатрис, не глядя на него, – я думаю, мне лучше было бы… Боюсь, мисс Пэйдж может вернуться раньше меня и позвонить Инес. В конце концов, все равно… Часом раньше или часом позже…

– Разумеется, Трисс, – спокойно ответил Жерар. – Это не имеет значения. Вы готовы? Если хотите, попрощайтесь с Макбетом, я пойду заправлю машину.

Он вышел. Беатрис пустым взглядом обвела комнату, увидела подсвечники на рояле – выгоревшие до конца, в застывших наплывах воска. Так выгорела в эту страшную ночь и она сама. Боже мой, если только он скажет хоть одно слово, если спросит: «Когда мы увидимся?» – но он никогда этого не скажет, никогда не спросит. А ведь теперь все зависит от него! В ней самой уже ничего не осталось – ни чести, ни чувства долга, ни простого самолюбия… Только любовь, только ее запретная и обреченная любовь, обрушившаяся на нее подобно горной лавине…

Вернулся Жерар, неся картину в узкой черной раме.

– Вот, Трисс, – сказал он глухим голосом. – Возьмите это на память… Вам она понравилась, я тоже считаю ее лучшей из всего, что написал…

Он повернул полотно, Беатрис увидела «Отъезд из Вокулёра».

– Спасибо, Джерри, – просто сказала она. – Лучшего подарка вы не могли мне сделать. Идемте…

Всю дорогу они молчали. Машину вел Жерар, Беатрис сидела рядом с ним в спокойной позе, глядя прямо перед собой сухими блестящими глазами. Перед мостом Хенераль Пас он притормозил и покосился на нее:

– Как, собственно, нам ехать?.. Вы говорили, что живете на Окампо, – где это?

– Это недалеко от зоологического… – Беатрис кашлянула, словно у нее пересохло в горле и было трудно говорить. После секундной паузы она, не глядя на Жерара, продолжала ровным, бесстрастным тоном, словно давая указания шоферу: – Сейчас выезжайте наверх, налево до авеню Дель-Техар. Там свернем вправо. Вы знаете улицу Монро? По ней выедете на Кабильдо и поедете до Пласа Италиа. А там я скажу.

Жерар молча кивнул. Синий «манхэттен» поднялся на автостраду и в густом воскресном потоке машин помчался в сторону реки. После дождя было сыро, бензиновый перегар мешался с запахами мокрой травы, влажные сумерки опускались на столицу. Кое-где по сторонам автострады загорались первые, неяркие еще росчерки цветных реклам.

– Следующая направо будет Дель-Техар, – тихо сказала Беатрис.

Воскресное безлюдье предместий, старые пальмы на Монро, широкая, ярко освещенная авеню Кабильдо с ее немецкими ресторанчиками и пивными – «Мюнхен», «Цум Цеппелин», «Цум блауэн Донау», – потом прогрохотавший над головой поезд Тихоокеанской железной дороги и конная статуя Гарибальди на Пласа Италиа. Лязгающая музыка из баров, толпа перед подъездом кино, освещенные указатели над спуском в подземку, убегающая вдаль двойная цепочка фонарей. Жерар обогнул площадь против часовой стрелки и нырнул в темный туннель авеню Лас-Эрас, между стенами высоких деревьев зоопарка и Ботанического сада.

– Уже близко… – Голос Беатрис прозвучал безжизненно. – Джерри… остановитесь где-нибудь здесь, пройдем пешком…

Жерар свернул к тротуару и, заглушив мотор, обошел машину и помог выйти Беатрис.

– А здесь теплее, – заметил он, доставая с заднего сиденья картину.

– Да…

Они долго шли по тихим тенистым улицам, вдоль низких оград особняков; движения здесь не было, лишь раза два мимо них с достоинством прошелестело что-то черное и сверкающее. Прохожих не было и подавно.

– Мы пришли, Джерри, – тихо сказала вдруг Беатрис, останавливаясь перед увитой глициниями решеткой. Она подошла к ржавой калитке и попыталась повернуть ручку.

– Заперто… Мисс Пэйдж еще не вернулась… – Она раскрыла сумочку и поднесла ее к лицу, разыскивая ключи.

– Зайдите, Джерри, – сказала она так же тихо, не глядя на Жерара, и вложила ключ в замочную скважину.

Жерар прошел в отворившуюся со скрипом калитку. Уличные фонари освещали заросший плющом верхний этаж серого каменного дома, повернутого фасадом во двор, перпендикулярно тротуару. Они поднялись по ступенькам высокого крыльца, Беатрис пошарила рукой в темноте, и вверху под навесом вспыхнул пыльный фонарь, тускло осветив массивные каменные столбы подъезда и резную, давно не крашенную дверь с позеленевшими львиными мордами.

– Осторожнее, Джерри, – тихо сказала Беатрис, входя в холл. – Здесь очень темно… и нет лампочки. Постойте, я сейчас…

Ее голос удалился, потом Жерар увидел ее в желтом электрическом освещении, стоящую на площадке широкой полукруглой лестницы с истертыми мраморными ступенями.

– Поднимайтесь