Читать книгу - "Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес"

Дон Родриго, которому возраст напоминал о себе болью в коленях, оперся о спинку кресла и присел рядом с Баси, взяв ее за руку.

– Возвращайтесь в Галисию. Вас ждет семья, и вы должны вернуть мужа.

– Не знаю, смогу ли я его простить.

– Вы должны – ради сына, – сказал он, целуя ее руку. – Остальное оставьте мне: я на весь Мадрид разнесу весть о случившемся, к несчастью некоторых персон.

– Дон Родриго, вы мой ангел-хранитель. Я никогда не смогу отплатить вам за все…

– Вздор, – ответил он. – Ни о чем не беспокойтесь. Ступайте, закончите приготовления к пути. Дамиан, возница, и два лакея будут ждать вас, чтобы отправиться в Галисию.

Баси кивнула и снова ласково поцеловала его в щеку. Она покинула комнату, сжимая в пальцах письмо – неопровержимое доказательство ее невиновности. Если вчера она только подумывала о возвращении домой, в свою родную Галисию, то теперь отчаянно рвалась туда. Но она должна сделать все как следует. Вернувшись в свои покои, она взяла с туалетного столика перо и чернила и написала Матильде, рассказав ей обо всем. Затем собрала свои немногочисленные вещи и приготовилась к отъезду.

Пока Баси спускалась к парадному выходу по лестнице, украшенной колоннами в дорическом стиле, в ней волной поднималось ощущение собственного могущества, говорившее ей, что Себастьян – простит она его или нет – навсегда теперь освободится от губительной власти своих родителей. Он сделает это ради блага своей жены, их сына и, разумеется, собственного душевного здоровья. А она только порадуется: одно это наверняка необратимо разрушит жизнь Ордасов.

* * *

Гранатовое бархатное платье Ирии с пышным турнюром безупречно сочеталось с сюртуком и шейным платком дона Фелипе, только что вернувшегося из Мадрида. Он дважды похлопал ее по руке и скромно улыбнулся. Она ответила благосклонным взглядом. Они казались идеальной парой.

Ирия и дон Фелипе прогуливались, проверяя, как продвигается последний этап восстановления имения. Работы шли уже около девяти месяцев; как и во всяком проекте, возникали непредвиденные обстоятельства, но упорство и деньги (в этом случае – дона Исидро) дали свои плоды. Ирия подняла взгляд: там, где прежде стоял один фасад и большая часть помещений прислуги, теперь гордо возвышалось новое крыло. Поначалу она хотела сделать все в точности так, как она помнила, но затем все же внесла некоторые изменения, увеличила часть комнат – например, главный зал, уборные, библиотеку.

Со встречи с доном Исидро прошел уже год, и шахта теперь принадлежала ей. Ирии было совершенно неважно, остался ли там уголь: как только договор вступил в силу, она приказала взорвать вход в шахту, чтобы больше никто не поддался соблазну ее открыть. Вдобавок дон Исидро осушил ее досуха, не оставив новой владелице ничего. Итак, строительство дома подходило к концу, дон Исидро был выдворен с ее земель: казалось, что все налаживается.

Но это было не так. Между Ирией и Андре все еще зияла бездна. Он ни минуты не мог вынести присутствие дона Фелипе, изнывал от безумной ревности, но Ирия оставалась тверда и каждую ночь преодолевала желание быть с ним. К середине года возникшая между ними отчужденность вылилась в разлуку – Андре решил уехать в Мадрид на неопределенный срок. Он полагал, что подальше от дорогого ее сердцу дона Фелипе и осаждавших ее писем, прогулок и визитов ему будет проще успокоить свое сердце. Как это ни печально, после отъезда Андре Ирия получила от него всего одно послание, где говорилось, что он добрался до Мадрида. Потом – тишина. Она отправляла ему письма три-четыре раза в месяц, но все они остались без ответа. Через два месяца разлуки Ирия перестала писать ему, решив, что только раздражает его своими письмами.

Она взглянула на дона Фелипе, и тот проронил что-то о том, как замечательно удался новый подъезд к имению – более просторный, с продолговатой площадкой в центре, чтобы могли разъехаться экипажи. Она кивнула и показала ему, где будет стоять фонтан с выходящими из воды сиренами с кувшинами, из которых вода будет стекать обратно в чашу. Друг пристально посмотрел на нее, Ирия ответила ему пустым взглядом. Опустив глаза, она невольно вспомнила, как Андре вскочил в пролетку, разлучившую их. Он забрал с собой половину ее сердца, и она гневно молотила подушку по ночам.

– Мой король, пусть твой разум победит чувства и поймет, что дон Фелипе теперь лишь мой добрый друг, – сказала она ему на прощание, хотя и знала, что это вовсе не обязательно так. Дон Фелипе подставлял плечо ее слезам, стал ей близким другом, облегчившим ее печаль и горечь утраты, человеком, с которым она чувствовала себя любимой – пусть даже и в половину той силы, с которой она обожала Андре. Но она понимала, что для дона Фелипе все совсем иначе. После проведенной вместе ночи, после того, как они испили необузданную страсть друг друга, он следовал за ней с желанием в ясных глазах, таивших в себе томление и тоску; он брал ее за руку, когда хотел обнять за талию. Его молчаливая любовь была такой сильной, что иногда воспоминания о той ночи оглушали и ее. Если бы Андре не вернулся из мертвых, она бы бросилась ему в объятия. Дон Фелипе был ее утешением так же, как прежде смешливый Андре с их играми был ее радостью. И все же Ирия понимала, что ее влечение к дону Фелипе оставалось лишь бледной тенью любви и страсти, что она испытывала к племяннику. Для нее не было ничего важнее его любви – ничего, кроме свободы.

Итак, ее король уехал, а она осталась; его сердце разбито ревностью, не дававшей ему житья, ее душа истерзана долгой разлукой с любовью всей ее жизни. В последующие месяцы дон Фелипе пытался сблизиться с ней еще сильнее, и Ирии все труднее становилось не поддаваться искушению. Исполненное понимания выражение лица, затаенная нежность, пристальный взгляд, опускающийся от ее глаз к губам, невинный поцелуй в щеку. Все это – вехи мучительного пути, в конце которого она расстанется и с доном Фелипе. Вскоре он поймет, что ее стены неприступны даже в отсутствие Андре, и тут же отдалится от нее, разрушив их дружбу, чтобы избежать лишних страданий.

– Вы уже знаете, когда сможете переехать? – поинтересовался ее спутник, любуясь цветочной отделкой карнизов.

– В конце октября этого года. На самом деле я уже поручила нескольким слугам заняться обустройством дома.

– Я рад это слышать.