Читать книгу - "Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес"

забралась в кровать и поддалась усталости. Она едва успела заснуть, как встревоженно подскочила от стука в дверь. Ей показалось, что она спала недолго, но при этом она прекрасно отдохнула. Ночная тьма покинула комнату, и теперь ее пронизывали лучи утреннего солнца. Баси проморгалась, чтобы стряхнуть остатки сна; кто-то снова постучал в дверь. Она села в постели, завернулась в пеньюар тонкой вязки и разрешила войти.

– Сеньор просил разбудить вас по срочному делу, – сказала служанка. – Он ждет вас в зале для завтрака.

Баси кивнула, сонная и озадаченная.

За неполные десять месяцев, что она провела в его особняке, маркиз ни разу не вызывал ее подобным образом. Она потянулась, как следует привела себя в порядок и спустилась в зал с Адрианом на руках. Дон Родриго ждал ее, расхаживая по комнате от стены до стены: по его скулам нетерпеливо ходили желваки, а лоб был нахмурен сильнее обычного. Она поздоровалась, но он только кивнул и протянул ей сложенный пополам листок бумаги.

– Дорогая, боюсь, вы немедленно должны ознакомиться с содержанием этого письма, – произнес он и щелкнул пальцами, чтобы сопровождавшая ее служанка забрала ребенка. – Вот из-за таких вещей я и избегаю всякого общества.

Баси взяла письмо, пока дон Родриго бормотал что-то себе под нос, сжимая зубы.

– Его доставили сегодня утром на мое имя, – добавил старик, сдерживая рык.

Охваченная любопытством, Баси прочла имя отправителя. Это была донья Эулалия. Она осторожно открыла письмо и прочла:

«8 октября 1848 г.

Дражайшему другу, дону Родриго Кастельяру-и-Фицэрберту, маркизу дель Альто-Альбуркерке.

Мне было неприятно услышать, что ваше сиятельство решили принять у себя донью Басилису, ведь, как вам известно, ее застали в неприличном положении с графом Саламединой, доном Артуро де Вильянуэва. Я знаю, что вам рассказывали об этом в других письмах, где наши общие друзья предупреждали вас, какие пагубные последствия вы можете на себя навлечь, деля кров с прелюбодейкой. Однако, по всей видимости, теперь настал мой черед посыпать голову пеплом: тогда я сочла своим долгом сообщить ее супругу об увиденном мною на приеме, а теперь мой долг – сообщить вам, что, быть может, донья Басилиса вовсе не изменница, а жертва.

Вчера я встретила дона Артуро на вечере у Флоридабланки. Как вам известно, он по-прежнему посещает подобные приемы. Его наряд свидетельствовал о некоторой независимости от дяди, который, как вы знаете, поддерживает его финансово; к тому же он кичился этим, утверждая, что совершил удачную сделку.

Но самое важное, что на том вечере появился человек, представившийся доном Орасио (впоследствии он упомянул, что прежде служил в Гусарском полку принцессы): он пришел, чтобы обсудить с доном Артуро какие-то важные дела. Должна отметить, что, хотя этот дон Орасио и выглядел благородно, вид его показался мне несколько зловещим. Вы бы наверняка запомнили его, если бы повстречали: у него нет одной руки. Они удалились, чтобы поговорить, но мне пришлось отлучиться в уборную, и я случайно услышала, как они беседуют в одной из комнат.

Разумеется, я не собиралась подслушивать, но я стала невольной свидетельницей их разговора, уловив одну фразу, которую гусар сказал дону Артуро, когда я проходила мимо: „Это последняя оплата за дочку скотовода“. И после этого он протянул ему щедро набитый кошель.

Как вы понимаете, эти слова вкупе с показной расточительностью дона Артуро в последнее время, а ведь у него деньги вечно утекают сквозь пальцы, навели меня на мысль, что ваша юная гостья могла оказаться жертвой чужих козней. Однако я не готова спасать ее из огня, ведь она с той же вероятностью могла и сама поддаться на очарование дона Артуро. Полагаю, вам известно, что несколько лет назад моя племянница Каталина попала в сети этого соблазнителя и едва не выскочила за него замуж самым неприличным образом. Как только он услышал, что, выйдя замуж без родительского согласия, она не унаследует три миллиона реалов, вся его любовь тут же испарилась, будто ее и не было.

В любом случае я полагаю, что вам следует знать о произошедших событиях: они меняют все, и к тому же я не хочу причислять себя к тем женщинам, которые своей болтовней губят невинных девушек, счастливых в браке.

Вам решать, как быть с вашей гостьей: окажись мои последние подозрения правдой, она заслуживает безусловного прощения. Если она виновна, то достойна всеобщего презрения; если же нет, нам, пожалуй, стоит наказать мужчину, который в ответе за сложившуюся ситуацию.

Искренне ваша,

донья Эулалия де Толедо, графиня Монтес».

Баси почувствовала себя совершенно подавленной. Все с ней случившееся оказалось заговором с целью испортить ее репутацию. Грудь сдавило болью, подбородок задрожал от глубокой обиды. «Это была ловушка», – твердила себе она, и в ее мыслях возникли лица свекра со свекровью, дона Исидро и доньи Корделии, каменных истуканов, незыблемых, как сама вселенная, упрямо пытавшихся управлять жизнью сына и ее жизнью. Они, коварные, не желая отпускать Себастьяна, решили заплатить за ее позор. Баси должна была бы почувствовать облегчение, но ее замутило, подкатил рвотный позыв. Дон Родриго, не изменяя себе, подскочил к ней и вовремя подхватил.

– Маргарита, вы разве не видите, что девочке дурно! Пусть принесут какую-нибудь емкость, ее может стошнить, – приказал маркиз служанке со своей привычной сварливостью.

Баси взяла себя в руки и отстранилась, заглядывая в глаза хозяину, с большой бережностью поддерживавшему ее голову. Она не могла вымолвить ни слова; лицо ее исказилось от нахлынувшей досады, и она расплакалась. Баси повисла на шее у дона Родриго: тот выстоял на ногах, подобно неколебимой бронзовой статуе. Она вцепилась в него, будто стремясь удержать всю заботу, что он проявлял к ней, нашла пристанище в руках у старика, который отнесся к ней, как к собственной дочери. Она не знала, сколько времени прошло, пока не иссякли слезы. Баси даже не заметила, как принесли небольшую – уже не нужную – кадушку на случай, если ей снова станет дурно. «Глупая! Наивная! Дурочка! – костерила себя она, сдерживая новые приступы рыданий. – Могла бы и догадаться, что родители Себастьяна не отпустят поводок». Сперва шахта, потом это.

Она почувствовала себя беспомощной и полной мстительной ярости, загоревшейся у нее в груди; потихоньку слезы уступили место безмятежному спокойствию. Прежде ей хотелось только вернуться к полюбившемуся положению в обществе, за которое ей пришлось заплатить так дорого – своей репутацией, семьей, деньгами. Но теперь, когда такая возможность появилась, она не ощущала себя счастливой; все ее мысли занимал сын и месть Ордасам. Ей никогда никого не доводилось ненавидеть, но то, что