Читать книгу - "Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес"

из них не заменит тебя. Ничто не заменит. Одному твоему присутствию по силам успокоить этого одержимого, болеющего тобой, страдающего неизлечимым пристрастием к твоему смеху, округлому, как весенний холм, на который я уже двадцать лет забираюсь, чтобы любоваться твоими закатами. Я жертва кораблекрушения, что ищет тебя при свете звезд в бушующем море, которое нас увлекло с собой и соединило, – и волна плетью хлещет меня, по-осиному жаля переполненную воспоминаниями душу: как я брал тебя за руку, и мы замирали на миг, и миг этот длился целую жизнь, и мы шли вдвоем по непроходимой дороге, что теперь осталась лишь мазками краски на холсте.

Находясь вдали от тебя, я осознал, что в конце всякой ночи занимается рассвет, что всякая волна разбивается о песок, что никакой разлуки нет и в помине, ведь наши сердца бьются как одно, как и всегда прежде: дикие, неудержимые, страстные, наполняющие друг друга нектаром, огнем, блеском глаз. Я буду ждать тебя тысячу лет. Спалю тысячу ночей в ожидании твоей улыбки, год за годом буду охотиться за каждым твоим движением, ведь мое хрупкое сердце знает, что нет в мире более безопасного места, чем в твоих руках. Там с ним ничего не случится.

Мое восхищение тобой – лишь малая капля в безбрежном море любви к тебе. Прости за ревность безутешного скитальца: ему нужна была разлука, чтобы понять, что без тебя ему нечем дышать. Позволь вернуться к тебе, и я больше никогда тебя не покину.

Твой племянник. Андре».

Стук в дверь вынудил ее спрятать письмо под стол, как напуганную гимназистку, и она поспешно утерла слезы, которые не сумела сдержать. Вошла Пятая в сопровождении Беробрео и, не сказав ни слова, вопросительно дернула головой.

– Не стоит беспокоиться, просто пришло письмо… от Андре, – сказала Ирия.

Пятая продолжала хранить молчание. Выждав несколько мгновений, она взглянула на пса, сидевшего на задних лапах в ожидании приказа хозяйки.

– Он зверски проголодался и просится на охоту, – сказала Пятая, кивнув на Беробрео, и снова посмотрела на Ирию. – Ты не против?

Та, видевшая Пятую насквозь, не нуждаясь в лишних словах, ответила кивком.

– Когда ты вернешься?

– Через несколько дней.

Ирия снова согласно кивнула, и Пятая ушла на охоту: как всегда в таких случаях, за ней тянулся шлейф опасности и гибельного рока. Ирия знала, что управляющей овладевало нечто первобытное, обитающее в диких лесах, что освобождало живущую в ней ведьму. Поджав губы, Ирия отвернулась от двери и посмотрела в окно: Пятая со своим псом покидали имение. Глядя, как она удаляется, Ирия вдруг ощутила острую необходимость дать знать своему племяннику, что она ждет его с самого первого дня, когда он был еще младенцем в колыбельке, а она – восьмилетней девчушкой, что пела ему по-галисийски, чтобы убаюкать. Она уселась за стол и, исполнившись решимости, взялась за письмо, сулящее новую встречу.

Глава 28

Исидро забрался на холм, чтобы размять ноги; поднявшись на вершину, он осмотрелся. Хребты гор Лас-Медулас, раскинувшиеся вокруг, показались ему обломками костей песчаного титана, похороненного здесь на заре мира. Уже сгущались сумерки, и последние лучи солнца размывали пейзаж, наделяя его магическими свойствами. Он выехал из Понферрады в направлении Мадрида и, как и множество раз до этого, сделал крюк, чтобы посетить это волшебное место, где у него неизменно захватывало дух. Оно словно дышало историей минувших веков, когда римские инженеры, стараясь использовать силу речного потока, дробили кварцевые породы, чтобы добыть таящееся в глубине золото. Две тысячи лет спустя он следовал по их стопам в шахтерском деле и стоял здесь, чувствуя себя частью чего-то гораздо большего – истории, принадлежащей ему по праву. Он глубоко вдохнул и присел на корточки на рыжеватой земле.

– Дон Исидро, нам пора. Мы едва успеваем добраться до Асторги до заката, а в горах опасно, – сказал дон Орасио.

Он кивнул и развернулся, чтобы спуститься с холма. Полковник дон Феликс, который тем временем поедал оливки Кампо-Реаль, походя сплюнул косточку и закинул в рот еще одну оливку. Исидро неторопливо приблизился к нему и тоже взял одну. Благодаря добавляемым в них особым специям они не горчили так, как прочие, и имели легкий привкус тимьяна, фенхеля, душицы и чеснока, к которому он успел пристраститься.

– Идемте, – сказал он.

Исидро спешил в Мадрид. Он твердо вознамерился стать новым поставщиком угля для железной дороги. Несколько дней назад открыли направление Барселона-Матаро. Оно стало первым, но за ним последуют другие, и через десяток лет уголь станет жизненно необходим для снабжения фабрик и паровозов. Это уже происходило в других странах. Исидро залез в экипаж, дон Орасио присоединился к нему в карете, а дон Феликс взобрался в седло. Кучер щелкнул хлыстом, и четверка лошадей тронулась в путь.

– Боюсь, мы приедем уже в ночи.

– Ничего страшного, – ответил Исидро. – Это лишь начало, все самое важное – впереди, дон Орасио.

У него все было распланировано. В столице его ждали встречи чрезвычайной важности. Исидро полагал, что годы правления умеренно либеральной партии сложатся для него весьма удачно. «В конце концов все встает на свои места», – подумал он. С одной стороны, он сколотил огромное состояние в шахте Наседейро, хотя и не успел выжать ее досуха: серебра там оставалось еще где-то на полгода вперед. Конечно, он ее отрывал от сердца, но нельзя выиграть в сражении, не потеряв ни одного судна. С другой стороны, его сын вернулся в Понтеведру с разбитым из-за предательства Басилисы сердцем, чем необычайно осчастливил Корделию. Той ночью супруга пришла к нему, и они занялись любовью так, будто снова были молодыми. Себастьян поплачет из-за измены жены, но со временем вернется к себе прежнему – он Ордас. Исидро оставалось только добиться объявления его брака недействительным. Возможно, ему придется озолотить епископат, но в конце концов Себастьян женится на другой женщине, подходящей ему по титулу, который он однажды унаследует от матери.

Поэтому Исидро чувствовал себя счастливым. «Я бы никогда не выбрала никого, кроме тебя, – сказала ему тогда жена в порыве страсти. – Я люблю тебя». А он любил ее. Он обожал эту жестокую преданную ему женщину. Исидро зажег сигарку и предложил вторую дону Орасио. Исидро закурил и задумался о будущем, которое виделось ему в свете золота и серебра.

Вдруг карету тряхнуло от взрыва, и им с доном Орасио пришлось за что-то ухватиться. Кони бросились в карьер, будто хотели оторваться от повозки. Полулежа на мягком сидении, он слышал, как возница пытается