Читать книгу - "Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес"

успокоить лошадей, чтобы замедлить их бег. Дону Орасио удалось обрести равновесие; он выглянул в окошко и побледнел еще сильнее.

– Прыгайте, прыгайте! – воскликнул он и, схватив Исидро за воротник, вышвырнул его из кареты своей единственной рукой, а затем бросился следом.

Исидро полетел вперед, ударился головой оземь и отскочил, как закрутившийся волчок. Его тут же замутило со страшной силой. Дон Орасио прокатился по земле, но сумел остановить свое падение более удачным образом. Исидро поднял взгляд и обнаружил, что кучер с лошадьми канули в ущелье. Звук ломающихся костей, треск дерева и отчаянное ржание пронеслись по всей долине. Исидро попытался разглядеть, где они, хотя перед глазами рябило от боли, и понял, что они выпрыгнули из кареты там, где дорога резко сворачивала совсем рядом с обрывом.

– Господи боже, – громко сказал он, и тут появился полковник верхом на своем коне, наверняка выдрессированном во время войны.

– Вы целы? Кто-то пытался…

Больше он ничего сказать не успел. Картечина пробила грудь его коня, и тот рухнул замертво. Полковник завалился набок, и его колено придавило весом скакуна. Дон Орасио, оглушенный, но готовый к бою, прижал Исидро к земле, чтобы тот не поднимал головы.

– Не вставайте, – сказал он и вытащил из-под сюртука длинный охотничий нож. Исидро не шелохнулся. Он сомневался, что смог бы подняться на ноги. – Нас хотят убить.

– Это верно, солдатик, – послышалось из зарослей.

Исидро силился рассмотреть приближающийся силуэт, но он расплывался перед глазами. Казалось, их настиг высокий и жилистый призрак, который наконец обернулся зловещей фигурой Пятой. Ее глаза горели безумием, будто она жаждала отомстить всему человечеству за свои беды, а ее кривая ухмылка отражала презрение ко всякой форме жизни.

– Этой ночью вам придется заплатить по счетам, сукины дети, – сказала она, вставая перед ними с топором лесоруба в руке.

– Орасио, помогите! – закричал полковник, тщетно пытавшийся освободиться из-под конской туши.

– И на что вы мне с раздробленным коленом? – ответил тот и поднялся навстречу Пятой, держа нож наготове. Та не изменилась в лице, только подняла свое оружие и стала терпеливо ждать его атаки, будто приезда родственника. – Бегите, дон Исидро, – сказал дон Орасио. – Я займусь дьяволицей.

Исидро попытался встать, споткнулся и снова повалился на землю, пока полковник, вопя, силился достать оружие из седельных сумок. Исидро потрогал макушку: она была в крови. Позади него дон Орасио управлялся с ножом с удивительной сноровкой, но мерзавка двигалась с такой скоростью, что легко уходила от удара. Исидро поднялся на ноги и опять упал. Его чуть не вырвало, и ему пришлось опереться руками о землю. Он оглянулся и увидел, как его гусар чиркнул ножом прямо у лица сумасшедшей. Та выгнулась назад, пропуская клинок, и тут же уклонилась от следующего выпада.

– Убей ее, убей! – нервно крикнул Исидро, вновь пытаясь добраться до коня дона Феликса.

– Заколите ее, как свинью! – поддержал его полковник.

Стиснув зубы, дон Орасио опять попытался ее задеть, метя в низ живота, но Пятая предугадала направление удара и увернулась, отскочив назад. Нож резанул ее по бедру, подарив новый шрам. Она расхохоталась, как смеются безумцы, и у Исидро сердце замерло в груди. Даже дон Феликс сделался мертвенно бледен. Этой ночью им всем явился один и тот же демон.

Вдохновленный успехом – он поразил цель – дон Орасио опять набросился на нее, усилив натиск. Исидро снова завопил и пополз к полковнику на коленях: тот по-прежнему тряпичной куклой был зажат между седлом и гранитной скалой.

– Помогите мне, дон Исидро. Подайте мне пистолет.

Исидро ухватился за вожжи, чтобы проще было ползти, когда услышал позади рык дикого зверя. Охваченный ужасом, он обернулся, и гранитная твердость его взгляда вдруг обернулась пеплом. На него скалился черный, как ночь, кан де паллейро. Исидро испуганно закричал, и зверь бросился на него, вонзая клыки в его руку. Дон Феликс попробовал отшвырнуть пса свободной ногой, но он был слишком далеко, а Исидро, борясь не на жизнь, а на смерть, всхлипывая и тяжело дыша, с горящим от острой боли нутром, подумал, что сегодня – его последняя ночь на этом свете. Он силился разжать челюсти собаки, а полковник что есть мочи пытался дотянуться до него, но все было тщетно.

В стороне дон Орасио боролся с одышкой от усталости, упрямо метя в шею своей противницы. Та, не переставая криво усмехаться, распаляя его, продолжала уклоняться – вверх, вниз, вбок, будто смертоносная танцовщица с безумным взглядом и вкусом смерти на губах.

– Помогите, дон Орасио! – завизжал он. – Снимите его с меня!

– Убейте уже эту тварь! – взревел полковник.

Сосредоточенный солдат, не отвечая, ударил еще, целясь в ее сердце. И снова умалишенная проворно уклонилась, но на этот раз обрушила лезвие своего топора на колено дона Орасио, которое хрустнуло, как сухая кость. Тот с криком рухнул на землю и, едва подняв голову, понял, что сейчас расстанется с жизнью: Пятая занесла топор и отсекла ему оставшуюся руку. Душераздирающий крик пронесся по горам. Беззащитный, лежащий на земле дон Орасио поднял взгляд и встретился глазами со своей убийцей.

– Дай мне умереть, как подобает солда…

Топор вонзился промеж его глаз, расколов ему череп. Крик ужаса вырвался при виде этого у Исидро, пытавшегося отогнать от себя раздиравшую его руку псину; а дона Феликса, понявшего, что скоро настанет его черед, начала колотить крупная дрожь. Объятые страхом, они, казалось, оба вмиг постарели на десяток лет.

Безмятежная, как ангел смерти, Пятая двинулась к дону Феликсу, волоча топор по земле. Исидро молотил пса по морде, но безрезультатно. Тот вцепился в его руку еще более яростно. Управляющая семьи Кастронавеа остановилась перед ним, продолжая смотреть на дона Феликса радостным льдистым взглядом.

– Похоже, война вас мало чему научила, полковник, – сказала она. – Не научила, как свалить коня, чтобы поймать всадника в ловушку. Достаточно просто попасть в нужное место.

– Грязная тварь!

Тогда под оторопелым взглядом Исидро, уже почти не чувствовавшего своей руки, Пятая достала нож и мгновенно перерезала полковнику горло, шепча что-то неразборчивое, словно проклиная его, а потом издала победный вопль, от которого кровь стыла в жилах.

«Господи, спаси», – подумал Исидро, понимая, каким он был дураком: несколько минут назад он строил планы на будущее, а его уже поджидала смерть в шляпе-монтере, высоких сапогах и с топором лесоруба, способным снести дерево одним ударом.

Пятая посмотрела на него и цокнула языком. Пес тут же отпустил его, и Исидро почувствовал, что кусок его предплечья остался в пасти у зверя. Он пополз прочь, будто был не человеком,