Читать книгу - "Пока не высохнет земля - Фернандо Х. Муньес"

во время жесточайшей грозы, промокшей до нитки, бредущей по дороге в темноте. Если бы луч света не озарил на мгновение мой путь, мой конь мог затоптать ее. Она поведала мне о своих злоключениях, о том, как извозчик бросил ее, украв все ее вещи, по дороге в имение вашей семьи в Галисии.

Я пишу вам с просьбой приехать в мой особняк неподалеку от столицы: ваша сестра нуждается в утешении и близости родного человека. Но она также настаивает на том, что вы должны приехать одна и сохранить письмо в строжайшем секрете – по причине, которую она объяснит вам лично. Адрес прилагаю к письму.

Я не понаслышке знаком с людским злословием, со сплетнями и опалой и понимаю, какой вред они могут нанести; независимо от того, правдива ли история вашей сестры, произошедшее никоим образом меня не касается, и можете быть покойны: здесь, в моем доме, она в полной безопасности, и никто ее не обидит.

Сердечно прощаюсь с вами,

дон Родриго Кастельяр-и-Фицэрберт,

маркиз дель Альто-Альбуркерке».

Матильда сложила письмо и велела дворецкому немедленно готовить экипаж. Слуга ответил кивком. Она направилась было к выходу, но на мгновение задержалась.

– Постойте, скажите хозяину, что мне пришлось отлучиться по неотложному делу, касающемуся моей сестры. Она нашлась, – сказала Матильда. – Я все объясню по возвращении.

Дворецкий, высокий человек с широким лбом и выдающимся носом, выделявшемся на его лице, кивнул и очень осторожно приблизился к ней.

– С вашего позволения, я хотел бы предложить, чтобы вас сопровождали два наших лакея, – сказал он. – Они будут полезны, если вам понадобится передать сообщение, и помогут со всем, что потребуется сеньоре.

– Хорошо.

Она спрятала письмо в карман и медленно выдохнула, чтобы успокоиться. Кажется, Баси по крайней мере в безопасности, и раз она просила сохранить все в тайне, значит, ей надо обсудить с сестрой какой-то деликатный вопрос.

Матильда открыла зонтик и спустилась по ступеням, как только у входа в здание возник кучер. Она самостоятельно села в карету, предварительно назвав вознице адрес. Тот щелкнул вожжами, и лошади поскакали вперед, а Матильде стало враз и горько, и сладко: с одной стороны, какое облегчение, что сестра нашлась и она в безопасности; с другой же, ей было тревожно от того, что Баси хочет видеть ее одну.

Часть пятая

Она была его музой, как облака,

кутающие обнаженное небо,

как дождь в дни неразделенной тоски,

как огонь в камине зимой.

Она обрела покой в преданном взгляде

этого человека, желавшего только ее счастья,

и улыбнулась ему со всей нежностью вселенной.

Глава 27

Девять месяцев спустя

Баси снова встала, сонно устроилась в кресле-качалке и дала грудь ребенку. Тот немедленно принялся жадно сосать: его беспокойный, горестный плач прервался, будто внезапно стихшая буря. Баси вгляделась в ночь, в сады маркиза дель Альто-Альбуркерке, где росли черешня и миндаль. Она обязана дону Родриго жизнью. Он не только спас ее в ту грозовую ночь, но и взял под свое крыло, невзирая на то, что ее заклеймили изменницей. На протяжении этих месяцев многие пытались настроить его против нее, прикрываясь притворным беспокойством. Она же просто рассказала ему правду. Маркизу было под семьдесят, он жил уединенно, покинув мадридский двор, где имел огромное влияние благодаря своим действиям в войне за независимость; выслушав ее, он не стал выносить никакого суждения. Только шумно выдохнул и позвал своего дворецкого.

– Сеньора задержится у нас надолго, – сказал он, а затем повернулся к Баси и взглянул на нее из-под густых бровей. – Вы можете родить ребенка здесь, донья Басилиса, вы не доставите нам никаких хлопот. Я понимаю, что вы не хотите возвращаться домой, не разрешившись от бремени, и терпеть во время беременности насмешки тех, кто считает, что отцом является ваш предполагаемый любовник. – Она тихонько кивнула, отчаянно благодарная ему. – Мне всегда казалось, что сплетни делают жалкими и презренными тех, кто их распространяет. Того, что я от вас узнал, мне более чем достаточно, чтобы приютить в своем доме порядочную сеньору и добрую христианку.

Позже, когда она прожила у него уже какое-то время, дон Родриго поведал ей и о своих бедах: он был женат, но его маркиза сбежала много лет назад, и он больше ничего не слышал о ней. Дон Родриго был глубоко верующим человеком и жил по законам церкви – каждый день посещал мессу, исповедовался, молился до и после каждой трапезы, – а потому хранил верность супруге, хотя больше всего на свете хотел иметь детей. Быть может, именно из-за своего прошлого, а может быть, поверив в историю Баси, он решил защитить ее. Сухощавый маркиз производил впечатление человека, не терпящего людского злословия: за свою жизнь он наслушался всяческой околесицы о том, как надо обращаться с женщинами, чтобы они не сбегали от своих мужей. Ему довелось побывать жертвой бесчисленных критических высказываний в этом духе и фальшивого сочувствия знакомых.

Баси прониклась искренней нежностью к этому старику, прослывшему ворчуном, довольно язвительно помыкавшему слугами и с недовольным видом отправлявшему визитеров восвояси.

Именно потому, что она не желала становиться мишенью насмешек, Баси решила скрыть место своего пребывания; она рассказала обо всем только сестре, чтобы, если Баси не переживет роды, та поведала родным, что с ней случилось, и малыша забрали в семью. Но при встрече Матильда сообщила ей, что Андре ищет ее повсюду, как проклятый. В конце концов Баси почувствовала себя обязанной написать в Галисию: у нее все хорошо, она цела и невредима, а вернется, когда придет время. Она не стала ничего говорить ни про беременность, ни про скандал. С тех пор ее беспокоило только то, переживет ли она рождение ребенка, а когда он появился на свет и она оправилась от родов, Баси стала планировать возвращение в Галисию.

– Я должна вернуться к своей семье, дон Родриго, я и так уже долго злоупотребляю вашими гостеприимством и заботой, за которые никогда не смогу отблагодарить вас, – сообщила она своему покровителю несколько часов назад.

– Вздор, милое дитя, вы составили старику чудесную компанию, – ответил он. – Лучшую за последние годы. – Она приблизилась к нему и поцеловала в щеку. – Эх, была бы у меня такая дочка, – закончил он угрюмо; впрочем, он всегда звучал хмуро.

Баси трепетно обняла его, как сейчас обнимала своего сына, которого назвала Адрианом в память об отце и брате: им всегда нравилось это имя. Отвернувшись от окна, она осторожно устроила малыша в люльке. Потом