Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

своего наставника. В тишине он аккуратно положил на благородное дерево лист бумаги, который тут же размок под дождем. Порыв ветра перевернул его, явив миру портрет улыбающихся Атилио и Пьера. Этот рисунок был последним воспоминанием, которое осталось о них у Льюиса, и он не хотел с ним расставаться. Однако теперь рисунок больше ему не принадлежал. Теперь рисунку предстояло стать картой, которая приведет его любимого наставника к Пьеру и Агнес.

Льюиса не покидала уверенность: где бы они ни были, они откроют киоск, подобный тому, что стоит на Рамбле, где воплотят все знания, полученные на прекрасном бульваре Каналетас, и продолжат являть миру лучшее, что есть в человеке.

Атилио навсегда остался в памяти каждого как один из самых дорогих сердцу героев в истории главной артерии Барселоны.

Как единственный смотритель маяка, который был способен провести сотни блуждающих душ в морские глубины города, который он так горячо любил.

Третья часть

1949–1951

34

1949 год

Кондитерская «Ла-Пальяреза» на улице Петричоль ломилась от посетителей. Она открылась всего три года назад, но уже прославилась на весь город благодаря горячему шоколаду и восхитительному шоколаду по-швейцарски[28] с соблазнительными бисквитами, перед которыми не могли устоять даже самые привередливые гурманы.

В тот день Льюис и его двенадцатилетняя дочь Кандела вышли на прогулку и отправились на эту улочку, спрятанную между Рамблой и Кафедральным собором. Отец хотел уберечь младшую из двоих детей от гнетущей атмосферы последних часов жизни ее дедушки Исаака, который, будучи прикованным к постели, держал всю семью в напряжении. Лаура же осталась дома со старшим сыном, пятнадцатилетним Антони, чтобы пожилой глава семьи мог побыть в покое и тишине.

Прогулки с детьми всегда действовали на Льюиса умиротворяюще, хотя в тот день все было иначе.

Кандела снова и снова обмакивала бисквиты в чашку с шоколадом по-швейцарски размером с трансатлантический лайнер и перелистывала экземпляр «Маленьких женщин» Луизы Мэй Олкотт. Ее отец, образцовый предприниматель, внимательно читал свежий выпуск «Ла Вангуардиа», неторопливо потягивая горячий шоколад. Это, без сомнения, был тот самый оазис, в котором они с дочерью так нуждались после недель тревог, вызванных здоровьем Исаака.

Гул от разговоров за соседними столиками разносился по всему кафе, но отец и дочь были полностью поглощены чтением.

Сделав большой глоток и позволив сладкой теплоте шоколада разлиться по нёбу, Льюис Рос наткнулся на новость, которая тут же привлекла его внимание.

В статье на развороте освещалась выставка в Музее истории города, посвященная многолетней истории Рамблы. Благодаря фотографиям, сделанным еще до конца XIX века, а также рисункам и картинам из частных коллекций посетители экспозиции могли совершить путешествие и окунуться в жизнь главной артерии Барселоны. Льюиса заинтриговала прочитанная новость, от чего он тихо вздохнул, что мгновенно привлекло внимание его дочери, которая сразу оторвалась от чтения. Эта девочка всегда беспокоилась об отце.

– Папа, ты в порядке?

Льюис, все еще не отрывая взгляд от газеты, постарался ответить с наигранной легкостью:

– Да, дочка. Почему ты спрашиваешь?

Девочка своим испытующим взглядом дала понять, что ее так просто не проведешь.

– Потому что ты вздохнул, а ты никогда не вздыхаешь. Ты прочитал что-то тревожное?

– Вовсе нет, солнышко. Просто репортаж о Музее истории города и выставке, которая меня заинтересовала. Видишь? – объяснил отец, показывая девочке газету, чтобы та успокоилась.

– А…

– В нем говорится о Рамбле и о посвященных ей картинах, фотографиях и рисунках. Звучит довольно любопытно.

Девочка, не проявив ни малейшего интереса к музею и выставке, нехотя кивнула и вернулась к своему шоколаду и чтению увлекательного романа.

Кандела в равной степени унаследовала красоту своих родителей. Прямые волосы, темные, как самая глубокая ночь, обрамляли ее лицо с живым и проницательным взглядом, наделявшим ее даром угадывать настроение окружающих. В этом она была похожа на древнеегипетскую жрицу, способную повелевать погодой и морскими приливами.

Глаза девочки были цвета глубокой синевы, омывающей берега Барселоны, и идеально вписывались в каноны красоты конца сороковых годов. Аккуратный носик с изгибом, напоминающим горку в парке аттракционов Тибидабо, подчеркивал выразительные пухлые губы, блестевшие в лучах света. Ее длинные волосы, собранные в замысловатую прическу той эпохи, делали ее похожей на принцессу из сказок «Тысячи и одной ночи». Однако родителей поистине покоряло ее спокойное и ласковое выражение лица, в котором проглядывались черты ее тети Агнес, когда та была в том же возрасте. Порой было трудно понять, как два столь разных поколения могли быть столь похожи.

Успокоив Канделу, глава семейства Рос Понс принялся с интересом читать статью и, всмотревшись в одну из фотографий, узнал несколько работ, проданных им до свадьбы с Лаурой. Видимо, торговец Алеш Мунтанер продал его рисунки единым лотом, чтобы не разъединять их и не снижать стоимость. А поскольку его покупатели не были стеснены в средствах, вполне возможно, что работы вошли в коллекцию какого-нибудь буржуа из клуба «Сиркуло дель Лисео» или других заказчиков, чьи портреты он писал четверть века назад.

Увиденные рисунки вызвали в нем противоречивые чувства. В статье упоминались разные признанные художники, однако особое внимание уделялось некоему неизвестному юноше, который двадцать лет назад прославился, работая в киоске «Каналетас» и обладая почти божественным даром портретиста. Прочитав эти строки, предприниматель почувствовал легкое головокружение. Ради любви он отрекся от того, что у него особенно хорошо получалось, и, хотя он все еще продолжал рисовать, со временем его творчество практически сошло на нет. По правде говоря, после ужасов Гражданской войны у него не возникало желания делать даже простые наброски. Словно то, что он наблюдал во время бомбардировок города, навсегда заблокировало в нем способность творить. Однако теперь, увидев часть своих работ в газете, он почувствовал легкую дрожь. Что бы стало с его художественной карьерой, не брось он рисовать? Что бы стало с его жизнью, останься он работать в киоске?

Вопросы обрушились на него с такой силой, что позволили прошлому ворваться без спроса и напомнить: не стоит возвращаться к тому, чего уже не изменить. Что сделано, то сделано, и решения, принятые тогда с уверенностью в их правильности, подарили ему рождение двоих детей и возможность быть рядом с Лаурой до конца своих дней. Мысленно окинув взглядом прожитые годы, он осознал, что приобрел гораздо больше, чем потерял, и сожалеть было не о чем.

Отбросив грезы и довольно опасные мысли, Льюис сложил газету, чтобы оставить ее на столе, и допил свой горячий шоколад. Сначала он подождал, пока дочь положит закладку на страницу, на которой остановилась, и, когда она снова обратила на него внимание, они