Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Ростовщик, поняв смысл послания, поблагодарил официанта за помощь и, попрощавшись, скрылся за дверью.

Сильно нервничая, он прошел в комнату сына, сел на покрывало и начал читать письмо. В нескольких словах Льюис рассказывал о том, что их побег – способ привлечь внимание родителей и что им необходимо встретиться, поскольку у него есть доказательства, способные освободить Лауру от помолвки с Андреу Масом. Однако этой информацией он мог поделиться только при личной встрече. По этой причине он просил отца убедить своего друга Исаака прийти на встречу в киоск на следующий день в пять часов вечера.

Оправившись от прочитанного, Рамон подошел к супруге, которая тихо сидела в кресле-качалке в столовой, едва осознавая происходящее. Поцеловав ее в лоб и нежно погладив по щеке, он прошептал пару фраз, прежде чем подняться в квартиру Понсов.

– Я скоро вернусь, любовь моя. Мне нужно сделать кое-что для Льюисета. Я ненадолго.

Женщина улыбнулась в знак согласия. С тревогой в сердце глава семейства Рос отправился лично вручить записку Лауры своему другу Исааку. Рамон знал, что его сын верно просчитал все ходы, понимая, что образумить Исаака сможет лишь поддержка единственного настоящего друга в этом большом городе. Вместе они смогли бы справиться с ситуацией, которая вышла из-под контроля.

Как и следовало ожидать, Исаак отреагировал иначе, чем дон Рамон, – письмо дочери задело его за живое. Когда трое родителей собрались в теплой домашней библиотеке, Хулия и Исаак сначала объявили шантаж со стороны детей неприемлемым. Однако вскоре они поняли, что жесткие меры ничего не решат. Они уже вынудили дочь покинуть город одиннадцать лет назад, но теперь перед ними была взрослая женщина, бросившая вызов власти, которую не считала ни законной, ни справедливой.

Мать Лауры, с присущим ей драматизмом, уже собиралась вызвать полицию, чтобы они вынудили Атилио сказать, где прячутся их наследники. Но Исаак, будучи более уравновешенным и рассудительным, вовремя ее остановил, чтобы не усугублять ситуацию. На кону стояла репутация обеих семей, и, хотя он не планировал отказываться от своих принятых решений, он все же согласился с другом в одном: им стоило предоставить детям возможность объясниться; так они не смогли бы упрекнуть родителей в том, что те не стали их слушать.

Немного успокоившись после нескольких рюмок коньяка и убедившись, что их наследники в полном порядке, родители решили разойтись и явиться на следующий день в киоск. Им самим это место тоже казалось наиболее подходящим и нейтральным, чтобы усмирить бунтующих влюбленных.

Прежде чем дон Рамон отправился домой, беспокоясь о том, что оставил супругу одну, Исаак по-дружески взял его под руку, чтобы четко обозначить свою позицию:

– Рамон, ты же понимаешь, что эта встреча ничего не изменит? Я не могу идти на поводу у дочери, ведь эта помолвка – единственное, что может спасти нас от банкротства.

Ростовщик, смотря на Исаака с дружеским пониманием, решил немного разрядить обстановку и успокоить товарища:

– Они воспримут эту встречу как жест доброй воли, и мы все уладим без лишнего шума. Мы должны прийти на эту встречу, если хотим вернуть детей, друг мой.

– Почему ты так уверен?

– Потому что я знаю Льюиса – он не станет переходить черту. Он попытается добиться того, что считает справедливым, но смирится с твоим решением, если ты его выслушаешь.

Исаак выглядел немного расстроенным.

– Хочешь знать правду? Нам не стоило отправлять Лауру в Париж…

– Теперь это уже не важно. Поступим правильно, и ты увидишь, как все образуется.

Исаак обнял своего верного товарища, и они тепло попрощались.

Вернувшись домой, Рамон подошел к жене, чтобы вкратце поведать ей о случившемся. Он не сразу рассказал ей обо всем, потому что хотел сначала поговорить с Исааком и принять совместное решение. Пока он придвигал стул к ее креслу-качалке, Росита вдруг сама начала разговор, доказав, что не витает в облаках, как могло показаться. Она прекрасно понимала, что происходит, и захотела поделиться с мужем тем, что казалось ей единственно верным:

– Рамон, у нас остался лишь один сын. Не будь с ним строг, выслушай его. Льюисет важнее любых условностей, и они борются за любовь. Мы с тобой лучше других знаем, что это такое.

Ростовщик, тронутый до глубины души этими мудрыми словами, которых он так долго ждал, поцеловал руку своей супруги и успокоил ее.

– Знаю, любовь моя. Я сделаю для него все, что смогу. Он знает, что мы на его стороне, даже если его решения не совпадают с нашими.

Росита, растроганная словами мужчины, которого не переставала любить, впервые за долгое время улыбнулась. Страх потерять единственного сына зажег в ней искру, которая осветила путь, ведущий ее обратно домой.

30

Делегация Росов и Понсов в лице своих глав прибыла в киоск с точностью швейцарских часов – как и следовало ожидать от людей их круга. Для истинных джентльменов пунктуальность была вопросом чести и уважения.

Увидев, как они идут по улице Пелай, Льюис почувствовал, что вся эта затея – сплошная ошибка, и приготовился выслушивать нотации. Но Атилио, посвященный в план юноши, ободряюще сжал плечо своего подопечного. Он прекрасно понимал, что в данный момент переживает Льюис, ведь идти против отца – дело не из приятных.

– Не волнуйся, малыш, просто покажи им, как сильно вы друг друга любите и какую ошибку они совершают, допуская помолвку с этим подлецом. А мы с Эсекьелем поддержим тебя, помни об этом. Все будет хорошо, вот увидишь.

Льюис смущенно взглянул на него, но кивнул и выпрямился, готовясь поприветствовать своих близких. Первый раунд этого эмоционального поединка только начинался.

Молодой официант решил разрядить обстановку, сделав жест доброй воли:

– Прежде чем начать, могу я вам что-то предложить? Говорить лучше в приятной обстановке.

Рамон и Исаак переглянулись, понимая, что не могут сердиться на собственных детей. В конце концов, их отпрыски были лишь двумя влюбленными детьми, а кто в молодости не грезил о любви, описанной в романах эпохи романтизма?

– Налей нам два стакана содовой, кофе взволнует еще сильнее, а мы уже и так на взводе… – бросил Исаак дружелюбным тоном. Этими словами он дал понять, что они пришли с миром.

Уловив этот дружеский посыл, Льюис тут же подал отцам напитки, чтобы побыстрее приступить к объяснению. Атилио, стоявший на другом конце барной стойки, взглядом дал юноше понять, что пора брать инициативу в свои руки. Он с Эсекьелем позаботится о других посетителях, предоставив семье возможность все спокойно обсудить.

– Ну что ж, Льюис, тебе слово… Поведай о вашем плане, потому что я не понимаю,