Читать книгу - "Давайте поспорим! Как превратить конфликт в сотрудничество и финансовую прибыль - Алексей Назаров"

и антропологию, и социологию, и другие -логии. Однако больше науки — еще не означает лучше. Эти четыре дисциплины дают нам достаточно пищи для ума, чтобы мы были успешными в разрешении конфликтов, которые возникают в разных сферах нашей жизни.

Когда я говорю о науке, я говорю о знаниях, прошедших проверку фактами: наблюдениями, данными и проверяемыми гипотезами. В этой книге вы найдете только те советы, которые основаны на исследованиях ученых или на моей личной практике. Ничего лишнего — никакой эзотерики, астрологии или ура-лозунгов.

Что нам с вами дает использование научного подхода? В первую очередь — более глубокое понимание сути вещей, понимание конфликта на уровне, недоступном в давние времена ни царю Соломону, ни Конфуцию. Да, это так: сегодня каждый из нас обладает огромным преимуществом перед лучшими умами прошлого — массивом знаний о человеке, накопленным наукой. Это можно понять на простой аналогии. Во времена царя Соломона уже было известно колесо. Его изобретение совершило революцию в транспортировке людей и грузов, производительность труда выросла на порядок, ведь одна лошадиная сила равна 10 «человеческим» силам. 2500 лет назад изобрели паровую машину. Объединив эти два изобретения — колесо и двигатель, — мы получили автомобили, и произошла новая революция в транспортировке. Мощность первых авто составляла 10 лошадиных сил — рост производительности еще на порядок. Дальше — больше: был изобретен двигатель внутреннего сгорания, и сейчас под капотом КамАза скрываются уже сотни «лошадей».

То же самое произошло и с конфликтологией. Экономисты и математики проникли в глубины процесса принятия решений человеком. Они сформировали идеи, которые позволяют буквально каждому из нас превзойти царя Соломона, когда это потребуется. Теперь нам доступно понимание того, какое мышление нужно «выключить», а какое «включить», чтобы найти решение конфликта, который раньше мог казаться неразрешимым.

Физиологи и психологи дали рекомендации, как обходиться со своим организмом и чувствами, чтобы лучше ими управлять. В большинстве напряженных ситуаций, особенно в пылу спора, люди склонны действовать импульсивно, терять контроль над собой. Что называется, выходить из себя. А в таких условиях качество мышления отодвигается на второй план: тут уже буквально надо думать о том, как избежать драки.

Вот своеобразные тизеры к следующим четырем главам этой книги:

• Физиологи исследовали стрессовые реакции организма на уровне химических элементов и нейромедиаторов — это позволило дать рекомендации, недоступные древним мудрецам.

• Психологи разобрались в механизме повышенной конфликтности и тоже протягивают нам руку помощи.

• Экономисты исследовали типичные заблуждения, и мы теперь предупреждены об их пагубном влиянии.

• Математики рассчитали формулы оптимального соглашения, а искусственный интеллект пошел дальше и представил нам совершенно новые стратегии поведения в конфликте.

Вот это я и называю триумфом науки, которым предлагаю вам воспользоваться, чтобы договариваться на своих условиях.

Физиология конфликта: нервная система в огне

Физиология смотрит на человека как на систему, в которой разные органы работают сообща: кожа, кости, мышцы, связки. Однако когда мы говорим о конфликте, важнейшая структура, задействованная в наших реакциях и ответах, — это нервная система. Надпочечники, конечно, тоже важны, поскольку выделяют необходимые нам для поддержания активности адреналин и кортизол, однако они не обладают способностью решать, а лишь реагируют на сигналы мозга. Если быть точными, то нервная система человека состоит из головного мозга, спинного мозга и нервов. А строительными блоками для нее служат специальные клетки — нейроны.

Нервная система формировалась на протяжении сотен миллионов лет эволюции. Организмы, чьи нервные структуры позволяли быстрее воспринимать угрозу и эффективнее на нее реагировать, имели больше шансов выжить и оставить потомство. Поэтому такие особенности закреплялись в поколениях естественным отбором. Дарвин писал, что выживают не наиболее сильные виды, а те, что лучше других адаптировались к окружающей среде. Теперь возникает вопрос: что такое адаптация, как она выглядит в конкретных действиях?

Если проследить историю жизни на земле, то становится понятно, как медленно, но верно живые организмы учились воспринимать окружающую среду и действовать исходя из полученной информации. Уже миллиарды лет назад амебы умели чувствовать химический состав окружения — двигаться к пище и отдаляться от вредных веществ. Эта способность как раз и была первым адаптивным поведением, которое легло в основу развития нервной системы.

Появившиеся позже медузы уже обладали сетью нейронов, пусть и не имели мозга. Медуза способна воспринимать не только химические сигналы, но еще и движение и свет. Более того, она может сжиматься, то есть двигаться: по направлению к вкусному или подальше от острого.

Потом появились рыбы, которые обладали нервной системой в ее современном виде: головной и спинной мозг, другие структуры, включая автономную (вегетативную) нервную систему. Рыбы видят, обучаются и живут в социуме.

Как вы уже поняли, в погоне за адаптацией эволюция шаг за шагом наращивала сложность нервной системы, позволяя живым существам воспринимать все больше нюансов мира — от сигнала опасности до присутствия сородичей. Нервная система социальных животных научилась распознавать тонкие динамики соперничества, сотрудничества и иерархий — то, что позже у людей превратилось в целую вселенную социальных эмоций.

Однако, несмотря на все интеллектуальное богатство Homo sapiens, внутри нас по-прежнему живет тот самый древний механизм выживания, начало которому положили одноклеточные. Автономная нервная система в каждую секунду сканирует пространство вокруг, оценивая, насколько оно для нас безопасно. Когда она решает, что угроза реальна, запускается автоматическая программа «бей/беги/замри» — чуть более продвинутая версия базовой программы амебы «двигайся к теплому и от холодного». Эта реакция стара как сама жизнь, она направлена на то, чтобы спасти нас от гибели — в океане, в саванне, в лесах.

При этом у стрессовой реакции есть одна неудачная особенность: мы теряем ясность мышления. А за переговорным столом острота ума — это ровно то, что поможет нам договориться. К сожалению, когда автономная нервная система «вспыхивает», мы становимся импульсивнее: резче, быстрее и жестче, чем хотели бы. В стрессе проще сорваться, чем договориться, больше шансов наломать дров, чем построить дом. Именно поэтому понимание, как работает нервная система, — ключ к тому, чтобы оставаться умным, гибким и конструктивным в тот самый момент, когда это важнее всего.

Если не отточить способность контролировать свою стрессовую реакцию, быстро прийти в себя и начать мыслить рационально — то никакие другие техники не будут полезны. На тренингах по переговорам я много раз наблюдал, как люди делали глупости в самый ответственный момент, а потом этого просто не помнили — так сильно они стрессовали.

На вопрос «Почему ты отказался от такого выгодного предложения?» участник тренинга мог ответить: «Я его не