Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Льюис размышлял об этих американских горках, у фонтана Каналетас появилась Моньос[25] – пожалуй, самая известная, добродушная и безумная жительница Рамблы. Злые языки судачили, что в молодости женщина занималась шитьем в универмагах «Эль Агила» и «Эль Сигло», а также работала служанкой в буржуазной семье, что в итоге и погубило ее. По-видимому, ослепленная любовью, она родила ребенка от наследника знатного каталонского рода, но у нее отняли малышку, когда той исполнилось семь лет, чтобы воспитать ее в строгих христианских традициях. И эта утрата лишила женщину рассудка.

Несмотря на свой статус сумасшедшей с Рамблы – и на то были более чем веские причины, – все ее уважали. Даже самые бессердечные могли поставить себя на ее место и понять ту боль, из-за которой она потеряла связь с миром. Моньос стала настолько знаменита в округе, что в 1924 году некоторые местные лавки вовсю использовали ее печальную историю в рекламе своих продуктов. Любой предлог был хорош, чтобы заработать пару лишних сантимов, а чужое несчастье всегда являлось верным способом привлечь толпу. Любой местный житель знал, что эта женщина каждое утро покидает свой дом на улице Кадена, чтобы умыться у фонтана на площади Падро, и проводит весь день на свежем воздухе.

Ее можно было узнать по высокому и тугому пучку на голове, похожему на флагшток, и сильно напудренному, ярко разукрашенному лицу. Вооружившись веером, с которым она никогда не расставалась, Моньос бродила по Рамбле от моря к горам и от гор к морю, выпрашивая небольшую милостыню. Цветочницы, которые к ней привязались, обычно дарили ей какой-нибудь яркий цветок, чтобы украсить прическу, а другие выражали свою симпатию парой монет.

Очарованный присутствием живой легенды, Льюис внимательно наблюдал за женщиной, как делал это много раз из киоска, пытаясь зарисовать ее образ в своем альбоме. Моньос никогда не подходила к заведению с напитками, но в тот день все изменилось. Пока юный Рос будет работать там, она еще не раз посетит этот киоск.

Пораженный тем, что легендарная сеньора оказалась всего в паре сантиметров от него, Льюис потерял дар речи, в то время как клиентка с детской непосредственностью прошептала:

– Юноша, хотите, спою вам песенку или прочту стихи?

Льюис остолбенел, оказавшись с женщиной лицом к лицу после стольких лет восхищения на расстоянии. Атилио, ставший свидетелем этой сцены, тут же пришел на выручку:

– Донья Долорс, как насчет того, чтобы спеть нам что-нибудь в обмен на кофе с молоком? Согласны?

С безумным выражением лица женщина затянула песенку а капелла, а Льюис тем временем вышел из ступора и начал готовить ей напиток.

Он подал ей горячий кофе, обращаясь с ней как с невинным дитя. Моньос начала пить кофе маленькими глотками, и по ее лицу казалось, будто она наслаждается самым большим лакомством в жизни. Перед уходом женщина решила поблагодарить молодого официанта:

– А ты молодец, мой мальчик.

И так, без лишних слов, Моньос вновь растворилась в толпе Рамблы, продолжая выпрашивать мелочь и жить по законам своего внутреннего мира. Пусть она была совершенно безумна, но жители этого бульвара и других приморских кварталов с любовью оберегали ее. Она была своей, живой легендой, чьей прошлое и настоящее не имели никакого значения.

Иными словами, Моньос была частью человеческого наследия самого нищего и пропащего квартала Сьюдад-Кондаль.

21

Нависшее над городом небо могло пролиться дождем в любую минуту, и потому то раннее субботнее утро казалось особенно печальным.

Льюис изо всех сил крутил педали, чтобы вовремя успеть на фабрику Исаака Понса. Он проспал из-за изнурительной недели, но должен был встретиться с отцом. Кроме того, работая на фабрике доставщиком, он получал деньги, которые шли в копилку на разного рода расходы. Благодаря работе на фабрике Исаака Понса он смог приобрести велосипед и не раз сводить Эстер в кино. Эта девушка легкого поведения стала для него очень близким человеком, и именно с ней он исследовал те уголки проспекта Параллель, о которых знал лишь по рассказам своих клиентов. Улица, уже давно ставшая пристанищем для самых сомнительных ночных танцевальных залов и баров города, начала манить юного Роса.

Пока он размышлял обо всем, чего смог добиться, работая разносчиком, и о поиске заказов в Школе изящных искусств, начал накрапывать дождь. Серьезная помеха для того, кому предстояло ехать по грунтовым дорогам, которые за считаные минуты превращались в грязное месиво. Льюис прибавил скорость, чтобы добраться до фабрики семьи Понс как можно быстрее и не промокнуть насквозь.

Подъехав к воротам, он встретился с Одноглазым, который обычно дежурил по выходным, чтобы двое его рабочих могли передохнуть. В будние дни он просто присматривал за территорией, меняясь с напарниками.

Увидев Льюисета, Одноглазый быстро открыл ему въездные ворота и позвал в будку. Дождь усилился, и молодой человек промок до нитки.

– Забегай!

Льюис оставил велосипед под небольшим навесом и вошел в тесное помещение, чтобы укрыться от непогоды.

– Надо же, льет как из ведра… – произнес юноша, отряхиваясь, как это делают кошки.

– Да уж, парень, ты выбрал не самый удачный день для развоза, – с усмешкой бросил Пабло.

– Да неужели… – ответил Льюис, давая понять, что он уже не ребенок и знает, как вести беседу на равных.

Одноглазый налил ему кофе из своего кувшинчика, взял зонтик и собрался выйти наружу.

– Никуда не уходи. Выпей кофе и обсохни, а я пока наведаюсь к твоему отцу и передам, что ты пришел.

– Спасибо, Пабло.

Одноглазый решительно распахнул дверь, раскрыл зонтик и, пробормотав проклятья в адрес непогоды, ринулся навстречу буре. Он пересек обширный двор, на котором стояли фургоны и грузовики, и вошел через дверь, ведущую в гараж и центральное здание фабрики.

В это время Льюис с жадностью глотнул кофе и сел греться у небольшой угольной печки, которую Одноглазый поставил в будку. Мороз стоял не лютый, но если бы Льюис мог обсохнуть побыстрее, то, по крайней мере, смог бы избежать возможной простуды.

Через несколько минут он увидел через стекло, как Пабло выходит из склада, расположенного рядом с гаражом, и идет обратно к будке под дождем, который уже начал стихать.

Льюис подождал, когда Пабло подойдет, и открыл ему дверь. Слегка промокший бывший навахеро зашел внутрь, расслабляясь в тепле будки.

– Твой отец говорит, чтобы ты дождался, пока закончится дождь, и потом можешь идти на склад. Заказ уже готов, но лучше подождать. Если дождь так и будет лить, доставку лучше отложить, – сказал Пабло, складывая зонтик и подходя к небольшой печке.

Он взял со столика свой кофе с капелькой молока и