Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

в нашей профессии необходимо владеть не только искусством сочувствия, но и предвидения.

– Но как это связано с тем, что заказывают люди?

– Связано, и намного сильнее, чем ты думаешь, малыш. Видишь ли… Некоторые заходят в киоск по привычке. Они знают, чего хотят, и им нравится этот ежедневный ритуал. Таким клиентам нужно лишь вежливо и с улыбкой подать то, что они любят…

– А таких разве не большинство?

– Отчасти да, хотя они и не самые важные посетители. Самые ценные – те, кто приходит в киоск, потому что им одиноко. Они заходят поболтать со мной или Пьером, и эти беседы помогают им понять, что они могут кому-то довериться, что кому-то есть до них дело.

Эту часть наставлений Атилио Льюисет слушал с особым вниманием.

– У тебя, мой милый, есть родители и сестра. А еще Лаура. Но у некоторых людей никого нет, они в этом мире одни, и им хочется разделить с кем-то свои страхи и переживания. Так что, если ты хочешь работать в киоске, тебе придется понять, что ты будешь не просто официантом. Для многих ты станешь единственным другом. Это неотъемлемая часть твоей должности. Быть тем, кому доверяют тайны на Рамбле. Понимаешь, о чем я?

– Ну конечно! Мне нравится помогать людям, как это делает мой отец, – ответил Льюисет, чем привлек внимание дона Рамона, который был поглощен разговором со своей супругой и семьей Понс. Услышав слова сына, ростовщик понял, что ему необходимо высказаться.

– Прислушайся к Атилио, Льюисет. Он мудрейший из местных. Настоящий король Рамблы! – воскликнул его отец, заставив официанта добродушно улыбнуться.

– Ну полно вам, дон Рамон. Вы просто слишком ко мне благосклонны.

– Не скромничай, Атилио, тебе это не к лицу. Не велика беда – признать очевидное!

Атилио, тронутый словами человека, которым он так преданно восхищался, ушел от разговора, притворившись, что у него есть работа, хотя всем присутствующим было очевидно, что он ускользнул из-за смущения. Лучшие из людей всегда испытывают неловкость, оказавшись в центре внимания. И Атилио, при своей кажущейся общительности, проявлял глубокую застенчивость, если от прямого разговора было не уйти.

* * *

Льюисет вылетел из школы, будто сам дьявол гнался за ним по пятам. В тот вечер у него была назначена встреча с Атилио – они собирались учиться резать и готовить те самые знаменитые картофельные чипсы, которые сеньор Эстеве с такой прозорливостью привез в город. Киоск был единственным местом во всей Барселоне, где это блюдо подавалось, и самый младший из семьи Рос с нетерпением ждал возможности разузнать все секреты волшебного уголка на главном бульваре Сьюдад-Кондаль.

Не теряя ни секунды, малыш добежал до дома, забросил ранец на кровать, бережно взял из рук матери приготовленный для него бутерброд и умчался прочь.

– Не задерживайся, Льюисет! Тебе завтра в школу! – крикнула ему вслед мать, когда мальчишка был уже почти у входной двери старого здания, в котором они жили.

Дон Рамон вышел на скромный балкон, чтобы убедиться, что его сын направляется к Рамбле, и довольный сел за обеденный стол, за которым его уже ждали супруга и дочь. Они собирались вместе пополдничать. Однако причина этой встречи выходила за рамки простого семейного общения.

– Дочка, мы с мамой хотим с тобой поговорить… – начал глава семейства Рос Адель, пока Росита наливала ему кофе из старого кофейника, стоявшего на потрепанной скатерти в центре стола.

Агнес быстро поняла, что этот разговор будет не таким серьезным, как могло показаться на первый взгляд. Ее родители всегда были очень ласковы и открыты, и она была уверена: если они узнают о ее любви к Пьеру, то не станут чинить им препятствия.

– Что случилось, отец? Я что-то сделала не так?

– Вовсе нет, дочка. Мы просто хотели откровенно обсудить кое-что важное… – вмешалась Росита, не дав возникнуть недоразумению.

– Агнес, ты знаешь, что мы всегда уважали твои желания и никогда не заставляли тебя делать то, что тебе претит. Например, ты работаешь вместе с мамой, потому что сама настояла на том, чтобы оставить учебу и освоить это ремесло.

– Да, папа, я знаю… Я понимаю, как мне с вами повезло.

Дон Рамон сделал первый глоток кофе, прежде чем продолжить разговор, который он уже некоторое время тщательно обдумывал.

– Видишь ли, дочка… Атилио рассказал нам, что ты часто навещаешь Пьера, и, по правде говоря, мы не имеем ничего против этих встреч. Юноша он ответственный, кажется хорошим и воспитанным человеком – большего и желать нельзя от того, кто украл твое сердце…

Агнес залилась краской. Она предчувствовала, что разговор пойдет в этом направлении, однако слова отца потрясли ее гораздо больше, чем она ожидала.

– Я не хотела поставить вас в неловкое положение или расстроить, – искренне призналась дочь.

В порыве чувств Росита обняла ее. Агнес, которой едва исполнилось шестнадцать лет, была уже взрослой девушкой и не совершила ничего предосудительного. Влюбилась в Пьера? Что ж, она была в том возрасте, когда это случается; ничего дурного в этом не было.

– Милая, ни я, ни твой отец ничуть не сердимся. Пьер нам кажется чудесным юношей, и мы будем не против вашей помолвки. Нам просто кажется, что с этим пока стоит повременить.

– Но, мама, я уже достаточно взрослая. И я люблю его всем сердцем.

Рамон и Росита с пониманием взглянули друг на друга. Им предстояло решить вопрос, который в те времена имел немаловажное социальное и семейное значение.

– Что, если повременить с помолвкой, пока тебе не исполнится семнадцать? Остался всего лишь год, и мы во всем вас поддержим, – ласково предложил дон Рамон.

Агнес несколько секунд обдумывала слова отца, а затем, собравшись с духом, сказала:

– Хорошо, отец… Но могу ли я сказать об этом Пьеру? Он уже несколько дней просит поговорить с вами, чтобы объяснить свои намерения. Он говорит, что любит меня так, как никого прежде не любил, и готов ждать столько, сколько потребуется. Он уверен, что мы созданы друг для друга.

Росита улыбнулась при мысли о том, что ее дочь нашла своего Рамона. Уже две женщины в их семье встретили свою настоящую любовь, и в этом вопросе ее дочь отличалась от тысячи несчастных женщин, которые по-прежнему были вынуждены жить под гнетом патриархата, выдаваемого за традиционные ценности.

– Тогда, дорогая моя, поговори с Пьером и объясни ему, что мы совсем не против его ухаживаний… – сказал Рамон, чем вызвал улыбки у главных женщин своей жизни. – Разумеется, мы бы предпочли, чтобы вы пока встречались в киоске. Так вам не нужно будет беспокоиться о пересудах. И это избавит нас от необходимости присматривать за