Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

На столе действительно лежали несколько булочек и стояли банки с вареньем. Я ничего не понимала. Уже несколько месяцев на завтрак не было ничего, кроме яиц и простых тостов. Почему они попросили Рут приготовить сегодня что-то особенное, если у меня неприятности?

Я села, положила булочку на тарелку. Леди Монтгомери натянуто улыбнулась. Я с подозрением покосилась на нее.

– Как дела, папа?

– Устал, – откровенно признался отец.

– Это из-за работы?

Отец тяжело вздохнул:

– Это из-за вечернего звонка Эдварда Хауэлла.

Желудок у меня сжался, кусочек тоста застрял в горле.

– Что за звонок?

Отец переглянулся с леди Монтгомери, и она кивнула.

– Вчера вечером арестовали Джеймса Атертона, – сказал отец.

Я уронила вилку прямо на фарфоровую тарелку.

– Что?!

– Его имя оказалось в списке тайной группы, симпатизирующей фашистам. Военная разведка обыскала его квартиру и обнаружила, что он украл секретную информацию относительно операций нашей авиации.

Голова у меня кружилась. Я пыталась понять слова отца. Джеймс не мог быть фашистом! Это какая-то ошибка!

– С ним все в порядке?

Отец поджал губы.

– Утром его освободили. Обвинения сняли – не сомневаюсь, что исключительно из-за связей его семьи.

Я вцепилась в стол и с облегчением выдохнула:

– Слава богу!

– Ирэн. – В голосе отца прозвучала такая сила, что я снова подняла глаза. – По-моему, ты не понимаешь серьезности ситуации. Твой приятель поддерживает нацистов…

– Это неправда! – выкрикнула я. Отец так посмотрел на меня, что я похолодела, но заставила себя успокоиться. – Джеймс вовсе не сторонник нацистов. Он интересуется идеями и дебатами. Он готов выслушать все стороны, и ничего противозаконного в этом нет. Кроме того, если обвинения сняли, значит он ни в чем не виновен.

– Это не дебаты! – взорвался отец. – Да что с тобой такое?! Как ты не понимаешь?!

Слезы навернулись на глаза.

– Он был другом Майкла!

В отчаянии я повернулась к леди Монтгомери в поисках поддержки, но она лишь с жалостью посмотрела на меня.

– Такие, как Джеймс, могут быть очень обаятельны и убедительны. Мы не виним тебя, что ты поддалась его очарованию. Но вспомни его подарки и…

– Не нужно! Вы обещали ничего не говорить!

– Прости, Ирэн, но в свете произошедшего я не смогла сдержать обещание, – нахмурилась леди Монтгомери. – Он подарил тебе немецкую контрабанду. Приобрести это законными способами невозможно. Ты должна признать факты. Этот парень мог быть другом Майкла, но всем свойственно ошибаться. Даже тебе. Боюсь, мы должны запретить тебе встречаться с Джеймсом. У нас нет выхода.

– Что?! Нет! Пожалуйста, папа! Ты не можешь так поступить!

– Это для твоего же блага, – покачал головой отец. – Когда-нибудь ты поймешь.

Во мне пылала безумная ярость, но я изо всех сил пыталась сдерживаться. Подчиняться отцу я не собиралась.

– А если я не послушаюсь?

– Тогда тебе не место в этом доме и в этой семье.

Я никогда еще не слышала в голосе отца такого ледяного холода. Стало ясно, что он говорит абсолютно серьезно. Если я снова попытаюсь увидеться с Джеймсом, от меня отрекутся.

Завтракать я не стала. Выскочив из-за стола, я заперлась в своей комнате на все утро. Здесь я могла не сдерживать свой гнев и тоску. Уткнувшись в подушку, я зарыдала. Отец не пришел меня проведать, но леди Монтгомери зашла. Сначала она постучала очень осторожно, а когда я не ответила, постучала громче.

– Ирэн, я понимаю, ты расстроена. Но ты должна понять, что мы с твоим отцом поступаем так только ради твоего же блага.

От ее утешений мне захотелось кричать. Я еще сильнее уткнулась в мокрую от слез подушку. Говорить со мной ей хотелось не больше, чем мне ее слушать, и через пару минут эхо ее шагов стихло в коридоре. Игнорировать Маргарет оказалось гораздо труднее. Она заколотила в мою дверь, жалуясь на скуку. Сдалась она лишь через пятнадцать минут, но несколько раз возвращалась, не теряя надежды. В конце концов, леди Монтгомери увела их с Чарли в церковь.

Когда дом опустел, я вышла из спальни. Быть одной в Хейвенворте было непривычно. Если бы я не была так расстроена из-за Джеймса, то порадовалась бы редкой возможности. Но сейчас в моей душе царила пустота. Я не хотела верить в обвинения. Джеймс хороший, добрый, достойный человек. Но в глубине души зародилось беспокойство. А вдруг отец прав?

Я направилась в сад, и в этот момент зазвонил телефон. Отвечать не хотелось, но в последнее время звонили редко и только по очень серьезным поводам.

– Алло?

– Ирэн? Слава богу! – Я услышала голос Джеймса. – Я всю ночь переживал за тебя.

– Отец сказал, что тебя арестовали.

– Прости, что ты узнала об этом вот так, – тяжело вздохнул Джеймс. – Я хотел сам все тебе объяснить. Все это ужасная ошибка.

– Мне сказали, что у тебя нашли секретные документы.

– Да, но в этом не было ничего плохого. Все разъяснилось прекрасным образом.

Затаив дыхание, я слушала его.

– Когда я выписался из госпиталя, меня перевели в оперативную группу. Я должен был поддерживать контакт с корпусом наблюдателей на побережье и предупреждать о вражеских налетах. Не о таком я мечтал! Я хотел вернуться в авиацию, исполнять свой долг, но мне запретили. Каждый вечер я смотрел, как наши летчики отправляются на все более опасные задания, и понимал, что сил для противостояния у нас нет. Мы потеряли не только Майкла. – Джеймс на мгновение умолк. – В последнее время командиры заговорили, что немцы собираются перейти в наступление. Мы работали круглыми сутками, пытаясь предугадать будущие налеты. Как-то вечером я взял карту наших радиолокационных станций, чтобы поработать дома и сравнить с картой атак люфтваффе. В ту ночь меня и арестовали. Это простое недоразумение. Когда они поняли мои намерения, меня сразу же освободили.

Я тяжело сглотнула, отчаянно желая ему поверить. Но нужно было знать наверняка.

– Отец сказал, что тебя освободили, потому что твоя семья богата и у вас много связей.

– Так оно и есть, – с горечью рассмеялся Джеймс. – Если бы не вмешательство дяди, я до сих пор сидел бы в тюрьме, дожидаясь возможности оправдаться. Но это ничего не меняет. Я невиновен. Поэтому меня и выпустили.

Облегчение нахлынуло на меня снежной лавиной. Когда Джеймс объяснился, все стало ясно. Я прижала телефон к лицу. Мне казалось, рука Джеймса ласкает меня.

– С тобой все хорошо? Полиция не была слишком сурова?

– Это было… неприятно. Ко мне отнеслись как к преступнику, лишили меня человеческого достоинства. Мне не давали ни воды, ни еды. Мне даже не позволили связаться с адвокатом. К счастью, мой друг из Даксфорда предупредил моего дядю.

– Я так рада, что с тобой все хорошо.

– Ирэн… я должен сказать тебе кое-что еще. – Сердце мое замерло от того, как он произнес мое имя, нежно, мягко, восхитительно. – В выходные я возвращаюсь в Лондон.

– Надолго?

– Надолго. Хоть я и невиновен, но из авиации меня уволили. Раненый пилот, имя которого