Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

велел мне не спрашивать, чтобы не расстраивать его. Но я этого никогда не понимала. Они с Маргарет дружили всю жизнь. Когда его отец и братья погибли на войне, родители Маргарет всячески поддерживали его и мою прабабушку. Эндрю говорил, что ему было очень тяжело оказаться оторванным от родителей в столь юном возрасте, и неважно, что в семье Маргарет к нему относились очень хорошо.

– Я понимаю, почему дед не любил говорить о прошлом, – продолжала Хелен. – Он пережил тяжелые утраты. Но почему Маргарет? Ее отец был ученым, работал в Кембриджском университете. Жизнь ее семьи не рухнула, как у многих, кто не располагал ни богатством, ни привилегиями.

– Может быть, дело в бомбежке? – предположила я.

– Какой бомбежке? – недоумевающе переспросила Хелен.

– Маргарет говорила, что на дальнюю часть сада упала бомба. Вот почему часть стены пришлось восстанавливать. А семья до конца войны жила в загородном доме.

– Она никогда мне этого не говорила.

Хелен опустила глаза. Мне показалось, она обиделась, что я знаю нечто такое, чего она не знала.

Мы листали альбом в молчании. Мне хотелось увидеть хоть какие-то снимки сада, каким он был в прошлом, но казалось, что Хелен ищет нечто совершенно иное. Впрочем, ни одной фотографии сада мы так и не увидели.

– Мне жаль, – сказала Хелен, закрывая последний альбом. – Была уверена, что мы сможем что-то найти.

Я оглядела пыльную комнату. Как случилось, что в таком старом доме так мало воспоминаний о прошлом? Здесь наверняка должны бродить призраки. Я поднялась, чтобы немного успокоить бурлящую во мне энергию.

– Вы не против, если я немного осмотрюсь?

– Пожалуйста, – пожала плечами Хелен. – Вряд ли вы найдете что-то, кроме пыли и научных записей.

Я открыла ящички туалетного столика и заглянула внутрь. Хелен была права – там ничего не оказалось. В последней отчаянной попытке я заглянула под кровать. На полу было пусто – только скопившаяся за десятилетия пыль. Но под матрасом на металлической раме я увидела что-то.

– Хелен, смотрите!

– Что там?

Я подняла тонкий матрас:

– Вот!

Блокнот в плотной обложке цвета яйца малиновки!

– Может быть, это чей-то дневник, – заинтересовалась Хелен. – Давайте откроем.

Обложка зловеще заскрипела. Странички блокнота были поразительно тонкими и помятыми от времени, но на первой же я увидела потрясающий рисунок нарцисса! Все детали были тщательно прорисованы четкими линями и мягкой штриховкой. А внизу четким почерком были написаны сведения о цветке.

Нарцисс

Цветет с февраля по апрель

Значение: безответная любовь

Рисунок датировался 12 марта 1937 года. Хэйвенпорт-Мэнор. Я осторожно просмотрела остальные странички. Блокнот был заполнен ботаническими эскизами – отдельными цветками, группами растений. Но главное – в нем были ландшафтные наброски сада!

– Что это? – спросила Хелен, заглянув мне через плечо.

– Флорилегий, – ответила я. Голос у меня дрожал от возбуждения.

– Еще раз, пожалуйста?

– Это собрание рисунков цветов, – объяснила я, осторожно переворачивая страницы. – Способ зафиксировать все растения сада.

Я рассматривала детальные иллюстрации и удивлялась все сильнее. Это был не просто сувенир. Кто-то зафиксировал сады Хэйвенпорта во всем их блеске – идеальный документ для возвращения их к жизни.

– Интересно, кто это сделал? – прошептала я, зачарованная невероятно детальными рисунками.

– Сомневаюсь, чтобы это была Маргарет, – покачала головой Хелен. – Она – единственная из всех, кого я знаю, кто может пройти мимо картины Ван Гога, не повернув головы, чтобы рассмотреть ее.

– А вы знаете, кто жил в этой комнате?

– Сколько я себя помню, здесь была кладовка. Думаю, во время войны здесь жил мой дед, но он совсем не умел рисовать. Может быть, это блокнот кого-то из эвакуированных детей?

– Даты не совпадают. Этот рисунок был сделан в 1937 году. Видите?

Я развернула флорилегий к ней. Из блокнота вылетела фотография. По-видимому, она лежала между страницами, а сейчас оказалась у меня на коленях. На пожелтевшем снимке я увидела двух девочек, державшихся за руки. Младшая, несомненно, Маргарет. На старшую она смотрела с откровенным почтением и обожанием. Другая девочка была лет на десять старше. Длинные светлые волосы, потрясающая улыбка.

– Она просто красавица! – воскликнула Хелен.

– Вы знаете, кто это?

– Нет, но они явно были очень близки.

– Может быть, няня? – Я сразу поняла, что это не так. Привязанность девочек друг к другу была совсем иной. – Почему фотография так помята?

– Кто знает. Может ее собирались выбросить.

В коридоре раздались чьи-то шаги.

– Наверное, это Эндрю, – сказала Хелен. – Он должен был вернуться уже давно.

И тут же в дверях появился Эндрю.

Голос у него был раздраженный, но лицо и фигура говорили совсем о другом. Под глазами набрякли темные мешки, плечи устало поникли. Он был совсем без сил.

Хелен подошла показать сложенную фотографию.

– Это Маргарет в детстве, да? А вторую ты узнаешь?

Эндрю взял фотографию и внимательно всмотрелся в нее.

– Понятия не имею. Где ты ее нашла?

– Мы просматривали старые фотоальбомы – искали фотографии садов, – пояснила я. – Я подумала, что так будет легче, чем заставлять Маргарет вспоминать детали.

Эндрю кивнул. Одобрил? Он вел себя так настороженно, что понять было трудно.

– А под кроватью мы нашли флорилегий, – добавила я. – Там множество рисунков сада. Фотография лежала между страницами.

– Нужно спросить у Маргарет, знает ли она девочку на снимке, – предложила Хелен.

– Не лучшая идея, – отрезал Эндрю.

– Но посмотри, какая она тут счастливая! Уверена, она с радостью вспомнит, кто рядом с ней.

– Ну хорошо, – вздохнув, согласился Эндрю. – Послушаем, что она нам скажет.

Когда мы вошли в оранжерею, Маргарет читала. Не отрываясь от книги, она подняла палец, показывая, что намерена дочитать страницу, прежде чем общаться с нами. Наконец она положила книгу на плед, которым были укрыты ноги.

– Почему у меня такое чувство, что вы трое пришли сюда с чем-то плохим?

– Потому что вы привыкли создавать неприятности сами и теперь ожидаете того же от всех остальных, – подначил ее Эндрю.

Маргарет усмехнулась:

– Вроде бы и взрослый, а все еще мальчишка! А если не с неприятностями, то зачем вы сюда пришли?

– Я показывала Джулии старые фотоальбомы в кладовке, и мы нашли твою фотографию, – сказала Хелен, протягивая крестной снимок. – Она лежала в блокноте, сплошь изрисованном цветами.

Маргарет ахнула. По-видимому, эта находка стала для нее потрясением.

Эндрю кинулся к ней и сжал ее руку.

– Маргарет? Все в порядке?

Она кивнула.

– Вы ее узнаете, – осторожно произнесла я.

– Да.

– Кто это? Это ее флорилегий? Тот, кто рисовал все эти цветы, явно любил ваш сад.

Маргарет сглотнула, пытаясь справиться с потрясением.

– Это Ирэн. Моя сводная сестра.

Взгляд Хелен метнулся к Эндрю. Казалось, они о чем-то вспомнили.

Плотно сжав губы, Эндрю присел на корточки рядом с Маргарет.

– Что с ней случилось? Почему ты никогда не рассказывала нам о сводной сестре?

Дрожащим пальцем Маргарет погладила снимок.

– Нам нельзя было говорить о ней. Вот почему мама заставила нас выбросить все ее фотографии.

– Но почему? – мягко настаивал Эндрю.

Маргарет долго молчала, потом сказала:

– Потому что она была предательницей. Она предала нашу семью, шпионила на нацистов во время войны. Во время «Блица» она бежала в Германию,