Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

Он приходил к нам на ужин в прошлом месяце, помнишь? Он летчик.

Маргарет скрестила руки на груди и выпятила подбородок.

– Не помню! Он скучный!

Я рассмеялась:

– Может быть, для того, кто целыми днями придумывает сказки и приключения, как ты, он и скучный. Но я считаю его обаятельным и очень умным.

Маргарет сделала вид, что ее тошнит, и я рассмеялась еще громче.

– Почему все твердят об обаянии? Я хочу быть такой, какая есть!

– Когда ты вырастешь, поймешь, почему это важно. Обещаю.

– Никогда!

Я не поняла, говорила ли она, что никогда не поймет или что никогда не повзрослеет. Но в сад уже спустилась леди Монтгомери. Она громко звала меня.

– Ирэн! Вот ты где! – задыхаясь, воскликнула она. – Местный сиротский приют просит пожертвовать одежду, поскольку ткани сейчас не хватает. Можно отдать им твои старые платья?

– Все мои платья мне впору.

Задолго до войны леди Монтгомери вечно заставляла нас жертвовать на благотворительность то, что нам не подходит.

– Да, но мода меняется. И глупо будет носить такие длинные, пышные юбки. Подумай, сколько в них материала. Из него можно сшить два или даже три новых платья для детей.

– То, что мои платья не соответствуют рекомендованным правительством фасонам, не делает их старомодными. Кроме того, я люблю свою одежду и не хочу ее никому отдавать.

– Может быть, ты хотя бы подумаешь? Я знаю, обходиться без нарядов трудно, но мы все должны внести свой вклад. Мы жертвуем старые платья Маргарет и несколько моих.

Я вздохнула, зная, что возражаю только потому, что об этом просила мачеха.

– Хорошо. Я поищу в гардеробе и посмотрю, можно ли что-то отдать.

Я стала собирать вещи, чтобы она не заметила мои новые карандаши. Но мачеха всегда очень бдительно следила за каждым моим шагом, выискивая поводы для замечаний. Она схватила карандаши, прежде чем я успела их спрятать.

– Где ты это взяла?

Я выхватила коробку.

– Это вас не касается.

– Их подарил ей Джеймс, – лукаво произнесла Маргарет. – Он ее новый друг.

– Тсс, – одернула ее я.

– Маргарет, найди Чарли и скажи, что пора умываться к ужину, – сказала леди Монтгомери.

– Но…

– Слушайся свою маму. – Иногда даже я соглашалась с мачехой.

Маргарет фыркнула и убежала в дом. Мы с леди Монтгомери остались стоять молча, выжидая, когда девочка скроется из виду.

Когда моя сводная сестра вбежала в дом, леди Монтгомери перевела взгляд на коробку с карандашами. Я сжимала коробку, словно четки.

– Тот, кто дарит тебе немецкую контрабанду, не друг.

Я закатила глаза.

– Это же цветные карандаши, а не оружие.

– Не в этом дело. Если твой отец узнает…

– Нет, пожалуйста! Не говорите ему! Он заставит меня их выбросить. А что в этом хорошего? Карандаши уже есть. Глупо уничтожать хорошую вещь, когда мы испытываем такие лишения.

Мачеха скрестила руки на груди и поджала губы так, что они почти исчезли. Я говорила разумно, но мои слова ее не убеждали.

– Я отдам свое серое платье, – быстро предложила я. – Для приюта.

Я любила это элегантное шерстяное платье, но оно было слишком теплым для лета, а к зиме война закончится, и я смогу найти себе что-то новое.

– Очень щедро с твоей стороны. Можешь оставить карандаши, но, пожалуйста, будь взыскательнее в выборе друзей. Не все люди искренни.

– Но не все и плохи!

– Не хочу тебя обидеть. Я забочусь о тебе, Ирэн, и мне хочется, чтобы ты это понимала.

«А мне хочется, чтобы ты это проявляла!» – безжалостно подумала я.

– Это всего лишь набор цветных карандашей.

Она вздохнула, не в силах скрыть своего разочарования во мне.

Дальнейшие выговоры прервал звук автомобильного мотора. В последние дни, когда бензин распределяли по карточкам, мы успели отвыкнуть от этого звука. Мы с леди Монтгомери вышли к дому, чтобы посмотреть, кто приехал. Черный автомобиль был мне незнаком. Машина ехала очень быстро, гравий летел из-под колес. Возле дома автомобиль резко развернулся и остановился.

С пассажирского места вышел отец. По его виду я сразу поняла: случилось что-то ужасное.

– Джон? Почему ты приехал? – Леди Монтгомери кинулась к мужу.

Отец взял ее за руки. Лицо его стало еще более печальным.

– Твой племянник… Майкл…

Тоскливый крик мачехи буквально разорвал мне сердце и наполнил душу ужасом.

– Его самолет сбили над Ла-Маншем.

– Он… мог выжить? – спросила леди Монтгомери.

Еще до того, как отец покачал головой, я поняла, что все надежды тщетны. Никто не может выжить в ревущих волнах ледяного открытого моря.

Жгучая боль, резкая и незнакомая, пронзила мое тело. Война, которая казалась такой далекой, неожиданно стала слишком реальной.

* * *

На следующее утро мы поехали к Эдварду и Гвен Хауэлл. Отец вел машину, леди Монтгомери сидела рядом с ним, а мы с Маргарет и Чарли разместились на заднем сиденье. Странно было ехать в машине после десяти месяцев дефицита бензина. Казалось, жизнь на короткое время вернулась к нормальной, но мы не чувствовали радости. В машине было страшно жарко. Плечи мачехи содрогались от слез.

Я переживала за нее. Сама я слишком хорошо знала, каково это – потерять близкого. Это больно, и такой боли я не пожелала бы никому. Мы с Майклом не были близки, но смерть он не заслужил. И ради чего? Он погиб на войне, в которой Британия и участвовать-то не должна была.

Маргарет положила голову мне на плечо. Вела она себя более стойко, чем обычно. Чарли тоже скрывал свои чувства, но в его глазах я видела страх. Он был слишком юн, чтобы что-то понять.

Эдвард и Гвен жили в доме из красного кирпича на фешенебельной тихой улице неподалеку от университета. Их дом не был так велик, как Хэйвенпорт, но таких вообще немного. И все же кузина моей мачехи была богатой женщиной – впрочем, сейчас богатство не помогало уберегать семью от несчастий.

Мы пошли к входной двери. Я держала Маргарет и Чарли за руки, стараясь их подбодрить.

Эдвард, Гвен, Дебора и Памела сидели в гостиной с низко опущенными головами. Они были убиты горем и не думали об этикете. Свет был приглушен, и в комнате царил полумрак.

Леди Монтгомери села рядом с сестрой и обняла ее.

– Мне так жаль, Гвенни. Майкл был таким чудесным мальчиком…

– Есть, – яростно поправила ее Гвен, не отрывая глаз от сцепленных на коленях пальцев. – Он чудесный мальчик. Он умный и сильный, и он скоро вернется домой, к нам!

Отец и леди Монтгомери переглянулись.

– Прекрати, мама! Конечно, он погиб! – буквально выплюнула Дебора. – Мессершмитт подбил его над Северным морем. Там никто не выживет. Наш долг перед ним – подготовиться к похоронам.

– Никто точно не знает, – дипломатично произнес отец. – Но вам не прислали бы телеграмму с соболезнованиями, если бы не знали точно.

– Ты думаешь, я им доверяю? – возмутился Эдвард. – Они совершенно некомпетентны с самого начала войны! Мы отправляем наших мальчиков на бойню совершенно без защиты! Сколько должно погибнуть, прежде