Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

уже использовала все остатки для сегодняшнего обеда. Бекон и овощной суп. Сегодня она в хорошем настроении – у нее родился внук. Может быть, она сделает тебе тост, если хорошенько попросишь.

– Спасибо, я попытаюсь, – со слабой улыбкой произнесла я.

Наша кухарка Рут вообще была экономной от природы, но с момента введения карточек стала считать своим долгом не терять ни крошки.

Я повернулась, чтобы уйти, но Энни окликнула меня:

– Подожди! Забыла сказать: тебе пришло письмо.

– Письмо? От кого?

Я сразу же подумала о письме из Голдингса. Может быть, они отзывают свое предложение? Впрочем, это неважно, потому что отец все равно меня не отпускает.

На губах Энни появилась хитрая улыбка:

– От офицера Джеймса Атертона.

Сердце мое воспарило, словно птица.

– Могу я его взять? Пожалуйста?

Энни вытащила письмо из кармана и протянула мне:

– Я подумала, ты не захочешь, чтобы отец об этом знал.

– Спасибо.

Вскрывая конверт, я затаила дыхание.

Письмо было написано элегантным почерком на бумаге с монограммой.

Дорогая Ирэн!

Не перестаю думать о нашем разговоре в саду прошлым вечером. Если вы не против встретиться со мной вновь, у меня будет свободное время в пятницу. И мне очень хотелось бы пригласить вас на обед.

Джеймс Атертон

Глава 8. Ирэн

14 июня 1940 г.

В день, когда мне предстояло встретиться с Джеймсом за обедом, я все утро щипала щеки, надеясь придать им более цветущий вид. Когда ничего не вышло, я отправилась на кухню поискать свеклу – этот совет я вычитала в журнале Vogue. Но стоило мне открыть дверь спальни, как я буквально столкнулась с мачехой. Она стояла прямо у моей двери, подняв руку, словно собираясь постучать.

– О! – воскликнула леди Монтгомери, когда я замерла на пороге. – Я как раз тебя искала.

– Что-то случилось?

– Твой отец утром забыл дома важные бумаги. Они срочно нужны ему в университете, но я не могу поехать, потому что к Маргарет придет доктор.

– Зачем Маргарет доктор?

Леди Монтгомери отмахнулась:

– Уверена, что все нормально, но нас беспокоит ее кашель. Поэтому твой отец утром был таким рассеянным. Но бумаги ему нужны. Ты не могла бы… – Она резко умолкла. – Неважно. Я попрошу Альберта.

Я коснулась ее руки.

– Вы хотите, чтобы я что-то отвезла в Кембридж?

– Если тебя не затруднит.

– Вовсе нет. Буду рада помочь.

Я не врала. Я как раз собиралась встретиться с Джеймсом, и зайти к отцу по пути будет совсем несложно. У меня даже повод появится уехать из дома – мне не хотелось расспросов. Но мне было обидно, что мачеха обратилась ко мне в последнюю очередь, когда положение стало безвыходным.

Леди Монтгомери облегченно вздохнула:

– Спасибо.

Мне хотелось сказать: «Видите? Я вовсе не бесполезная эгоистка!»

Она протянула мне папку. Я попыталась ее взять, но мачеха не отпускала. Я уже ничего не понимала.

– Я не должна тебе говорить… – начала леди Монтгомери, закусывая губу. – Но это очень секретная информация. Никто не должен знать, что документы у тебя и что в них содержится. Потерять их нельзя ни в коем случае.

Меня разозлило, что она сочла нужным мне об этом напоминать, но я была преисполнена решимости доказать свою зрелость, поэтому поступилась гордостью.

– Я буду очень осторожна.

Леди Монтгомери кивнула, окончательно смирившись с тем, что пришлось доверить мне нечто важное.

– Не забудь противогаз, когда будешь уходить.

Я осторожно убрала папку в свою сумочку и отправилась в город. Мне хотелось случайно забыть противогаз, но леди Монтгомери настаивала на абсолютном соблюдении буквы закона, а это означало, что мы должны были таскать с собой неуклюжие сумки всегда, стоило лишь выйти за границы поместья. И неважно, что еще ни разу не было повода ими воспользоваться. Я бы ускользнула, но мачеха лично разыскала противогаз в моей спальне и проводила меня до ворот, прежде чем избавить от своего общества.

Стоило мне выйти за кованые ворота, как сразу стало легче. Я так давно не выходила из Хейвенпорта! Путь до ближайшей станции занял около двадцати минут по тихим проселочным дорогам. Из-за недостатка бензина машин на дороге не было, и я наслаждалась тишиной и покоем, любуясь пышными перелесками и бесконечными полями. Давно я не испытывала такого всеобъемлющего спокойствия.

В самом городе было не так спокойно. По дорогам сновали велосипеды, возле магазинов стояли длинные очереди женщин, сжимавших в руках карточки. Напряженность ощущалась почти физически. Но, войдя в кампус, я оказалась словно в другом мире. Здесь никто не суетился, и ничто не напоминало о войне. Студенты со стопками книг ходили по зеленым газонам и оживленно болтали, словно ничего не изменилось.

Если в университете все по-прежнему, значит, и во всем мире так. И я могла бы поехать, если бы отец позволил.

В его кабинете я была лишь раз, но хорошо помнила, куда нужно идти: в корпус с резными фигурами и гербами над входом. Первый левый поворот из холла, потом вверх по лестнице и снова налево. Третья дверь справа.

Я уже собиралась постучать, но тут из-за двери раздался крик, и я замерла на месте.

– Ты же не всерьез, Джон? Сотрудничать с американцами? Это безумие!

Я мгновенно узнала знакомый грубоватый голос. Брат моей мачехи, Эдвард Хауэлл. Я замерла у двери, не зная, стоит ли входить, если они ссорятся. Меньше всего мне хотелось лишний раз злить отца.

– А что нам делать? Мы не можем развивать технологии самостоятельно. Нужна поддержка, какой комитет обеспечить не может.

Я придвинулась ближе, буквально прилипла ухом к тяжелой двери.

– Если ты нашел способ, с помощью которого наши самолеты смогут обнаруживать вражескую авиацию с воздуха, это самое важное изобретение века. Ты не можешь передать его американцам! Ты отдаешь нашу главную ценность! Они ничего не сделают, лишь деньги будут выкачивать! Наши заводы более чем способны произвести все, что ты придумаешь!

– В недостаточных количествах! Сегодня все заводы переведены на производство вооружений. Тебе, как и мне, отлично известно, что Черчилль не выделит ни одного завода для чего-то нового, а радарная технология – это нечто совсем новое. Он хочет вообще распустить комитет!

– Мы жертвуем будущим Англии! – возмущался Эдвард. – Подумай о прибыли…

– А если мы этого не сделаем, то проиграем войну. И какую тогда цену придется заплатить Англии?

В голосе отца прозвучала такая ярость, что я отшатнулась и уронила сумочку. Все рассыпалось – монеты, салфетки и, главное, бумаги из отцовской папки. Я рухнула на колени и принялась быстро все собирать и запихивать обратно. Но, собирая бумаги, я не устояла перед соблазном заглянуть в них.

Это были подробные планы какого-то резонаторного магнетрона.

Дверь распахнулась в тот момент, когда я поднялась на ноги. Эдвард выскочил из кабинета, даже не заметив меня. Я быстро сунула документы обратно в папку.

Когда я вошла в кабинет, отец расхаживал перед столом взад и вперед. Мне пришлось дважды кашлянуть, чтобы он меня заметил.

– Ирэн?