Читать книгу - "Спрячь мои тайны в саду. Они жили во лжи, цветы стали громче слов - Сара Блейдс"

Я протянула ему папку:

– Ты забыл документы. Леди Монтгомери попросила меня привезти тебе папку.

Он с огромным облегчением взял у меня папку и раскрыл ее. Я молча ждала какой-то благодарности или хоть чего-то, но бумаги уже полностью завладели его вниманием.

Никогда в жизни не видела такого элегантного ресторана, как тот, куда меня пригласил Джеймс. Просторный зал с высокими потолками буквально излучал изысканность. Круглые столики, накрытые длинными белыми скатертями, были безупречно сервированы белым фарфором с золотой каемкой и блестящими серебряными приборами, поблескивавшими в мягком свете. Отец и леди Монтгомери предпочитали ужинать дома, а когда мы выбирались в рестораны, мачеха всегда предпочитала более скромные заведения.

Я вошла в зал и огляделась в поисках Джеймса. Мне сразу стало ясно, что одета я для такого заведения неподобающе. Простая желтая блузка была хороша, но безнадежно неуместна в зале, где царил совершенно формальный стиль.

– У вас заказан столик? – спросил метрдотель.

При виде сумки с противогазом он презрительно скривил губу.

– У меня встреча с другом, – робко произнесла я. А что, если Джеймс не сможет прийти? Вдруг он передумал? – Офицер Джеймс Атертон.

Поведение метрдотеля тут же изменилось:

– Конечно! Следуйте за мной, пожалуйста.

Он провел меня в дальнюю часть ресторана, где в тихом уголке за столиком сидел Джеймс. Стоило мне его увидеть, и сердце отчаянно забилось. Он был в военной форме, как в тот вечер, когда мы познакомились. Несмотря на мое отношение к войне, я не могла не отметить, как хороши его широкие плечи в темно-синем кителе.

Джеймс поднялся с радостной улыбкой, и я сразу же успокоилась.

– Вы пришли!

– Конечно, пришла. Не каждый день меня приглашают на обед таинственные джентльмены. Я просто обязана была увидеть, что меня ожидает.

– Надеюсь, смогу оправдать ваши ожидания.

Несмотря на ранение, он подвинул для меня стул, потом сел сам. Я кинула сумку с противогазом под стол, стыдясь, что вообще взяла ее с собой.

– Вы уже превзошли их, пригласив меня сюда.

Почувствовав дискомфорт, который я пыталась скрыть, Джеймс нахмурился:

– В чем дело? Вы не любите французскую кухню?

– Просто я одета неподобающе для такого ресторана.

– Вы могли бы надеть мешок из-под картошки и все равно были бы самой красивой в этом зале. Кроме того, жестоко заставлять меня обедать в одиночестве. Обед – это моя слабость.

От комплиментов я покраснела.

– Ну как же я теперь могу отказаться.

– Не можете, – согласился он и наклонился ко мне с заговорщическим видом. – Я совершенно неотразим. Это доказанный факт.

Мимо нас прошел официант с полным подносом тарелок. Я почувствовала восхитительные ароматы.

– Это… шоколадный торт?!

– В ресторанах нет такого строгого рационирования, как для простых смертных.

Я рассмеялась. В Джеймсе не было ничего простого. Я мало о нем знала, но было совершенно понятно, что он ведет себя с уверенностью завсегдатая. Хотелось бы мне обладать такой уверенностью. Я росла в небогатой семье. В Бостоне мы жили в квартире с одной спальней и еле сводили концы с концами на отцовское жалованье. Богатство пришло после брака с леди Монтгомери, и я никогда не считала его своим. Мачеха обеспечивала меня красивой одеждой и дала достойное образование, но к роскоши и удобствам жизни в Хейвенворте относилась спокойно.

Джеймс заказал стейк, а я колебалась между рыбой на пару в лимонно-сливочном соусе и цыпленком в травах с жареным картофелем. В конце концов, выбрала цыпленка. Я не могла припомнить, когда в последний раз ела нечто подобное, и с трудом удержалась от громкого вздоха, когда официант поставил передо мной тарелку.

Я отрезала маленький кусочек, смакуя восхитительный вкус, и тут же меня охватило чувство вины.

– Так странно, что в ресторанах подают подобные блюда, когда большинство населения не может купить даже хлеба и масла.

– Наверное, – пожал плечами Джеймс. – Но, когда идет война, мало что можно назвать справедливым. И, лишая себя удовольствий, мы никак этого не изменим. Правительство уже решило, кто в этой войне победит, а кто проиграет.

– Что вы хотите сказать?

– Война идет на пользу правительству и обогащает его, что бы ни происходило на полях сражений.

– Вас этому учат в авиации?

Он рассмеялся:

– Вовсе нет. Нас, офицеров, учат верить, что мир легко поделить на добро и зло. Все, что идет на пользу Британии, священно и праведно.

– Отец и мачеха тоже в этом убеждены.

– Но не вы?

Интерес к моему мнению мне польстил. Я никогда над этим не задумывалась – по крайней мере, глубоко и серьезно, как этого требовал сложный вопрос. Мои размышления о войне проистекали исключительно из ее влияния на мою жизнь. Теперь, когда я сидела напротив Джеймса, я понимала, что суждения мои были исключительно эгоистическими и незрелыми.

– Нет, не я. Я считаю, что добро и зло живут во всех нас. Наши намерения редко бывают абсолютно чистыми, но даже если бы и были, то результаты такими никогда не будут. У каждого решения и выбора есть цена. Даже если война справедлива, множество людей погибнет, и семьи будут разрушены – с обеих сторон. Как кто-то может думать, что это хорошо? В чем смысл войны, если мы лишились всего, что должны защищать?

Джеймс удовлетворенно улыбнулся.

– Все мгновенно решили, что Гитлер – величайшее зло в мире. Но Британия не уступает ему. Мы интернировали тысячи собственных граждан, все преступление которых лишь в немецких корнях.

– Этого не может быть! – ахнула я.

– Но это есть. Остров Мэн превращен в концлагерь. Есть и другие по всей стране. В этих лагерях содержатся немцы и итальянцы. Даже еврейские беженцы с континента оказались за колючей проволокой.

– Но почему наша страна так поступает? Чем эти люди могут нам навредить?

Джеймс склонил голову и посмотрел на меня так, словно мой вопрос его удивил:

– Большинство людей с готовностью жертвуют моральными принципами перед лицом трудностей. Мы должны притворяться, что военные усилия объединят нас в патриотизме. Но на самом деле, богатые заботятся лишь о себе, а все жертвы приносят лишь рядовые граждане.

Мысль о том, что невинные люди оказались в лагерях только из-за своего происхождения, была для меня невыносима.

– Это неправильно!

– Ваша наивность так свежа…

Я не понимала, шутит он или говорит серьезно, поэтому предпочла промолчать, надеясь, что румянец смущения не слишком бросается в глаза.

– В действительности фашистское правительство дало Германии серьезное преимущество перед Британией. Они решили проблему безработицы, развили свою инфраструктуру и военную промышленность. Наше вступление в войну – ошибка, потому что мы обречены на поражение. Но за это решение будут платить не политики. – Он покачал головой. – Я слишком много говорю. Извините, если был груб.

– Нет, нет, все нормально, – с жаром сказала я, не желая, чтобы он счел меня неспособной к столь сложному разговору. – Важно думать о мире вокруг нас.

Джеймс накрыл мою руку своей.

– Никогда не встречал такой девушки,