Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

Он не кричал о своей любви, но от Льюиса не скрылись ни эмоции, ни надежда, которую Атилио продолжал питать: надежда увидеть ее вновь, когда, возможно, жизнь станет более благосклонной и даст им второй шанс. После рассказа о сердечном приступе и трогательных проводах, Флоренсия стала сожалеть, что приехала слишком поздно. Долгие годы они жила, храня безмолвную любовь, которую смогла признать лишь тогда, когда овдовела. Ее муж стал одним из тех, кто пал в бою, и лишь спустя десять лет одиночества, когда дети стали самостоятельными, она набралась смелости ухватиться за надежду, что, возможно, они смогут провести закат жизни вместе. Флоренсия постоянно думала об Атилио, и тяжесть раскаяния за то, что она не осталась с ним рядом, мучила ее день и ночь.

– Как долго вы пробудете в городе? – спросил Льюис, готовый сделать что-то еще для женщины, которая, в каком-то смысле, жила в его воображении более двух десятилетий.

– Я остановилась в пансионе неподалеку, но завтра у меня поезд. Я так надеялась, что мне не придется в него садиться, но…

Льюис взглянул на нее с нежностью и, не говоря ни слова, подошел к месту, где были развешаны портреты дорогих ему людей, которые когда-то были частью киоска. В уверенности, что поступает правильно, он снял рисунок, на котором они с Атилио улыбались, облокотившись на барную стойку. Атилио, как и всегда, излучал свет. Таким Льюис его и запомнил. Под внимательным взглядом Флоренсии хозяин заведения вернулся на место и протянул ей портрет.

– Мне бы хотелось, чтобы вы взяли этот рисунок. На нем мы с Атилио изображены в наши лучшие годы.

Дрожащими от волнений руками, женщина осторожно взяла листок.

– Ты уверен? Он, должно быть, очень ценен для тебя.

– Я настаиваю. Я буду очень рад, если вы его возьмете.

Расчувствовавшись, Флоренсия подошла к мужчине и обняла его. Они на мгновение застыли, словно их прикосновение могло воскресить Атилио.

– Не скажешь мне, где он похоронен? Мне бы хотелось навестить его в последний раз перед возвращением домой. По крайней мере, так поездка не будет совсем уж напрасной… – спросила Флоренсия, прерывая их теплые объятия.

Льюис на секунду задумался над вопросом этой красивой женщины и решил задать ответный вопрос:

– Вы не против, если я пойду с вами? Мы можем сходить к нему завтра утром, до вашего отъезда. Я уже давно собирался его навестить, и для меня будет честью вас сопроводить.

Флоренсия, обрадованная предложением, не раздумывая, согласилась. Навещать Атилио одной было бы слишком тяжело, и, зная себя, в порыве нерешительности она могла бы сесть в поезд, не попрощавшись в последний раз.

– Если тебя это не затруднит, я буду очень рада.

– Тогда договорились. Быть может, я провожу вас до пансиона и расскажу все, что вы хотите знать об Атилио? Ваш визит – настоящее волшебство, донья Флоренсия. Вы пробудили во мне те эмоции, которые, как я думал, со временем потерялись.

Женщина взволнованно кивнула и встала со стула. Она была готова услышать подробности о любимом мужчине, о котором могла мечтать лишь издалека.

Льюис снял фартук, вышел из киоска и взял очаровательную женщину под руку.

– Антони, присматривай за киоском. Я провожу донью Флоренсию до пансиона. Задерживаться не буду. Если что, скажи Пабло, он скоро придет.

– Без проблем. Я обо всем позабочусь, – любезно ответил его сын, ставший свидетелем сцены и понимавший, какую доброту отец проявил к этой женщине.

Неспешно, шаг за шагом, Льюис и Флоренсия вели друг друга тропой воспоминаний. Это полная ностальгии прогулка стала лучшим даром, который они могли преподнести Атилио. Только так он мог продолжать жить в их сердцах.

Пока о нем помнили, мастер с маяка на Рамбле оставался бессмертным.

43

Арталь Гарсия, чья одежда пропиталась резким запахом рыбы, подошел к киоску. Помимо работы грузчиком в порту Барселоны, ему приходилось проводить несколько ночей в неделю на небольшой семейной лодке, бросая вызов коварству водных просторов. Средиземное море не прощало глупостей и не всегда кормило досыта.

Хотя, по правде говоря, вся эта история с лодкой была не более чем умелым прикрытием для добычи запрещенных товаров, которые в Сьюдад-Кондаль, все еще скованном ограничениями послевоенного периода, было трудно приобрести.

Этот морской волк добывал табак, кофе и спиртное, которые поставлял своим клиентам по заоблачным ценам. Да, речь шла о двойных стандартах, но не стоит забывать, что он давал людям шанс заполучить то, что было под запретом.

Арталь действовал с умом: он получал товары с судов, что стояли в нейтральных водах, где цены варьировались в зависимости от продавца. И, как известно: «Закон – что дышло: куда повернул, туда и вышло». Поэтому все сводилось к одному: проявить смекалку и зарабатывать на жизнь как можешь, будь то на поле боя, в морских водах или на улицах Барселоны.

Жители каталонского мегаполиса уже двенадцать лет страдали от безжалостных ограничений, в то время как богачи наслаждались привилегиями и творили безнравственные вещи. Война принесла в город голод, и даже в послевоенный период, которому, казалось, не было конца, государство не спешило отменять карточную систему.

В те годы популяция голубей сократилась до минимума. Поговаривали, что последних особей пустили на суп в каком-то захудалом ресторане или забегаловке в порту. Ходили слухи, будто на улице Санта-Мадрона можно было найти лучшие рагу из тушек этих пернатых.

В сороковые годы всем пришлось несладко. Нехватка продовольствия была повсеместной, и многие обратили свой взор на черный рынок, чтобы раздобыть хотя бы самое необходимое. В этом бизнесе всем заправляли спекулянты, заламывающие бешеные цены, и власти вели с ними неустанную борьбу.

Немногие могли позволить себе подобное расточительство, и большинство в итоге питалось лишь раз в день, отказывая себе в десерте и набивая желудок кукурузной кашей. Однако карточная система государственного режима ограничивала не только продовольствие, но и табак с алкоголем: по специальным талонам населению полагалось лишь пятьдесят граммов табака в неделю.

Прежде чем Арталь успел сделать заказ, Одноглазый бросил на него взгляд, полный отвращения.

– Черт возьми, Гарсия, от тебя за километр несет сардинами… Рыбачил ночью?

– Отработал, твою мать, как надо! Ну-ка, Льюис, открывай, принес для твоих ребятишек свежую рыбку! – гаркнул моряк с усмешкой.

Владелец киоска, отрываясь от своих дел, усмехнулся словам контрабандиста и помог ему зайти в киоск.

Закрыв за собой дверь, они уединились в уголке, где Арталь раскрыл висевшую на плече торбу среднего размера и достал оттуда два плотно упакованных свертка. Благодарный Льюис спрятал их на самой дальней полке и достал из