Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

марки «Верлиса», недавно поступивший в продажу. Это был не просто подарок, а самая настоящая мечта.

– Но… – попытался что-то сказать Льюис, не понимая причины столь щедрого подарка.

Рикардо, в итоге купивший новый фотоаппарат, на мгновение встретился взглядом с Одноглазым, чтобы многозначительно ему подмигнуть. Они оба знали, что фотокорреспондент отошел от первоначального плана, чтобы преподнести юноше незабываемый подарок.

– Когда я пришел в киоск во второй раз, мы с Пабло заметили, как тебя тянет к фотографии. Это же твоя страсть? Или я ошибаюсь?

Антони, все еще не находя слов, с трудом выдавил признание:

– Да, сеньор… Я люблю это больше всего на свете… Но это слишком щедрый подарок.

Рикардо и Пабло довольно улыбнулись. Их цель была достигнута.

– Тебе и правда нравится, малыш? – спросил Одноглазый, заранее зная ответ.

– Еще как, Пабло! Спасибо вам обоим огромное!

Фотожурналист, не придавая значения ослепительному подарку, заказал еще чашечку кофе.

– Ладно, налей-ка мне кофейку, а я потом объясню, как все работает. Начиная со следующей недели, если твой отец не против, я дам тебе несколько уроков. Надеюсь, ты скоро найдешь свой собственный почерк.

Льюис, обрадованный таким невероятным вниманием к своему сыну, не мог не согласиться с предложением. Он, кажется, еще никогда не видел своего отпрыска в таком восторге.

Когда волнение от сюрприза улеглось и Антони вместе с Лайетой погрузились в изучение камеры, трое мужчин собрались в углу бара, чтобы побеседовать. Льюис решил воспользоваться моментом, чтобы еще раз поблагодарить за подарок:

– Не знаю, кому из вас в голову пришла эта идея, но, честно, огромное спасибо. Посмотрим, увлечется ли он фотографией серьезно, может, наконец-то возьмется за ум.

– Идея принадлежит Пабло, а я к ней с радостью присоединился. Думаю, я выражу наши общие чувства, если скажу, что было ужасно приятно дать юноше ориентир, – заявил фотожурналист, гордясь инициативой, предпринятой вместе с Одноглазым.

– Что ж, идею подал я, но Рикардо все же удалось меня удивить. Я не ожидал, что камера будет новой, но, как вы верно сказали, вышло действительно здорово, – сказал Одноглазый с дрожью в голосе. Он был рад стать частью этого небольшого сообщества.

– Если уж учиться, то лучше с новой камерой. У нее больше функций, и она проще в использовании. К тому же мне кое-кто был должен, и ее уступили за бесценок. Эта камера лучше моих древних, которые уже еле дышат. Если ему понравится – это уже хороший старт.

– Позволь хотя бы заплатить за занятия, – предложил Пабло, чувствуя себя в долгу у Рикардо.

– Да брось. Будешь угощать меня кофе, когда я приду его учить, и мы будем квиты. Что скажешь? – сказал Рикардо под пристальным взглядом владельца киоска.

То, что эти двое, не будучи знакомы, объединили усилия, чтобы придумать столь восхитительный подарок, можно было объяснить лишь волшебной силой маяка. Оглядываясь назад, Льюис понял, что уже не впервые наблюдает столь неожиданные союзы между людьми, которые сблизились в стенах этого заведения.

Мужчины продолжали беседовать еще добрый час, пользуясь тем, что к этому времени клиентов стало меньше и в заведении наступила долгожданная тишина.

Тем временем хитрый Антони, следуя первым указаниям фотожурналиста, принялся запечатлевать девушку своей мечты и тех трех мужчин, которые только что его осчастливили. С помощью этой камеры родился новый способ останавливать время и подарить вечность киоску на Рамбле.

* * *

В последующие месяцы на «Маяк Рамблы» обрушился невероятный успех. Киоск не просто вернул себе прежний блеск: постоянные клиенты привели с собой молодое поколение, прививая им любовь к традициям и местам, которые они считали неотъемлемой частью города. И хотя многие граждане были подавлены исходом войны, здесь, за барной стойкой и под сенью купола киоска, они могли не скрывать свою идентичность и говорить о важном на языке, который все еще подвергался гонениям. И дело было не во флаге или идеологии, а в чувстве принадлежности к своему городу, к особому мировоззрению. То же самое могло произойти с жителем любой другой части страны, независимо от места его рождения. Для простых людей жизнь была гораздо важнее клочка земли или абсурдной жажды власти над равным себе другим человеком.

Постепенно в людях, которые посещали киоск, стало крепнуть гражданское самосознание, хранившее в себе их надежду на будущую свободу – возможность жить, согласно своим убеждениям, не причиняя зла другим. В заведении царила волшебная атмосфера, но стоило полицейскому патрулю пройти поблизости, как клиенты тут же меняли тему разговора, напуская на себя вид благонадежности в попытке избежать лишних проблем.

Киоск на Канелетас, как ни одно другое место в Сьюдад-Кондаль, был средоточием народного духа и глубокой связи с традициями, а потому вскоре стал безопасной гаванью для инакомыслящих. Эта философия была особо сильна в те дни, когда футбольные успехи радовали жителей и болельщики «Барсы» стекались на Каналетас, чтобы с размахом отпраздновать победу.

«Бар Каналетас» сеньора Сала по-прежнему оставался культовым заведением в округе, но Льюис взял на себя задачу придумать изобретательные способы привлечения футбольных болельщиков, чтобы дать им возможность насладиться спортивным триумфом, следуя традициям, которые испокон веков царили на Рамбле.

В первые месяцы 1950 года вошло в моду заглядывать в киоск и заказывать «Атилио» или «Пьера» – два комбо, состоявшие либо из сэндвича с фуэтом[33] и прохладительного напитка или сэндвича с омлетом и бокала вина. Оба предложения пришлись посетителям по вкусу, и всякий раз, когда «Барселона» побеждала, прилавки киоска вновь пустели. Гулянье продолжалось до самого утра под непрекращающиеся каталонские лозунги, что изводило городских стражей, которые оказались бессильны положить этому конец.

Люди чувствовали мимолетную радость и жаждали своего звездного часа. Им было необходимо кричать на весь мир о том, что они сыты по горло постоянными притеснениями и чувством безысходности. Они жаждали вернуть себе свободу, которая царила в стране до великого противостояния, и киоск на Каналетас стал для них отдушиной, которой им так не хватало в военное время.

* * *

Льюис с восхищением наблюдал за супружеской парой, которая не пропускала ни одной среды с самого открытия заведения.

На первый взгляд, они казались обычными стариками из тех, которые прогуливаются по Рамбле Каналетас, но аккуратность их движений и неизменный заказ – два кофе с молоком, напоминавший некий ритуал, очаровали владельца киоска.

Мужчина, неизменно облаченный в темно-коричневый костюм и непрозрачные солнцезащитные очки, казалось, был слепым. Он никогда не снимал свои очки с классической оправой и по-прежнему сохранял элегантность былых времен. Его густые, несмотря на преклонный возраст, волосы, всегда были аккуратно зачесаны назад. Он безропотно принимал помощь супруги, которая направляла его руки к чашке, чтобы он мог сориентироваться. Его