Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

– М-м, что ж… Кофейку, будьте так добры.

– Сию минуту! Может, чего-нибудь сладкого? Вприкуску или чтобы макать?

Посетительница слегка покачала головой, и Льюис отошел от стойки, чтобы подойти к кофемашине и быстро приготовить напиток. Не теряя улыбки, он вернулся к женщине и подал ей кофе.

– Пожалуйста, дорогая. Ничего больше не нужно?

Донья Кончита замешкалась, прежде чем объяснить, зачем пришла в киоск:

– Простите за бестактность, не подумайте, что я лезу не в свое дело… Но неужели вы и впрямь тот самый Льюисет, сын дона Рамона?

Глава семейства Рос Понс ответил на вопрос теплой улыбкой. Любое упоминание его дорогого отца доставляло ему счастье.

– Он самый… Мы знакомы? Простите, но с тех пор, как я здесь работал, прошло много лет, и я уже не упомню всех, с кем сводила меня судьба в то время.

Женщина мгновенно расслабилась. Она оказалась в нужном месте и перед тем, кого искала еще до начала войны.

– Скорее, я знала твоего отца. В то время ты был еще совсем ребенком, но я помню тебя, словно это было вчера.

– Тогда выходит, что мы знакомы… В любом случае, я рад нашей новой встрече.

– И я рада, что пришла. Признаюсь, я давно разыскивала твоего отца, но после войны пошли слухи о его судьбе, и меня охватили сомнения. Прими мои глубочайшие соболезнования.

– Благодарю вас от всего сердца… Простите, как, вы сказали, вас зовут?

– Кончита… Свекольница.

Услышав это прозвище, Льюис растерянно заморгал. Перед ним внезапно ожило прошлое, которое он напрочь забыл.

– Это не у вас случайно мы покупали овощи? Если не ошибаюсь, мы с сестрой несколько раз бывали у вашего прилавка.

– Все верно! И как же печально то, что случилось с бедной Агнес. Те из нас, кто прожил всю жизнь на этих улицах, до сих пор помнят эту трагедию. Она была так молода…

Льюис кивнул, вспоминая лицо своей покойной сестры. Не проходило ни дня, чтобы он не тосковал по ней всей душой.

– Мы были совершенно разбиты.

– Разумеется.

На мгновение воцарилась неловкая тишина. Самоубийство наследницы Росов пополнило темную летопись квартала, и легенда о девушке, покончившей с собой из-за любви, все еще была жива.

– Я так долго вас искала, но лишь несколько дней назад услышала, что ты вернулся в киоск. Мне нужно поговорить с тобой об одном деле, которое не дает мне покоя.

Смущенный хозяин киоска весь обратился в слух. Выражение лица женщины мгновенно стало серьезным, и Льюис почувствовал, что ей нелегко делиться тем, что она собирается рассказать.

– Я вас слушаю, донья Кончита.

Посетительница слегка прокашлялась и, собравшись с духом, приготовилась говорить. Ей нужно было снять камень с души.

– Задолго до трагедии с твоей сестрой дон Рамон помог мне деньгами, чтобы я могла не закрывать свой ларек. Мой муж слег, и мне одной пришлось кормить двух детей и сводить концы с концами. В то время все обесценилось, а на овощах едва можно было что-то заработать.

– Понимаю… – сказал Льюис, внимательно слушая ее рассказ.

– Я понемногу возвращала долг твоему отцу, но после вашего отъезда из квартала наступили трудные времена, и я не смогла вернуть оставшуюся часть долга. А потом из-за войны все стало еще сложнее…

– Не беспокойтесь, донья Кончита. Мой отец бы вас понял. Вы же знаете, он давал деньги в долг не ради выгоды, а чтобы помочь району и его жителям.

Взгляд доньи Кончиты на мгновение затуманился. Воспоминание о том, как дон Рамон бескорыстно протянул ей руку помощи, разрывало ей сердце. Без поддержки добродушного отца семейства Рос она погрязла бы в ужасной нищете.

– Знаю, сынок, но я хочу сдержать свое слово из уважения к твоему отцу и к самой себе. Он был невероятно добрым человеком, и мне нужно вернуть все до последней песеты, которые он мне одолжил. Знаю, это немного, но в начале каждого месяца я буду возвращаться, чтобы постепенно выплатить оставшийся долг.

Льюис, удивленный предложением женщины и понимая, как ей, должно быть, трудно расстаться с последними грошами, попытался избавить ее от морального долга перед отцом и снять бремя вины, знакомое лишь тем, кто, не имея за душой ничего, остается человеком с твердыми принципами.

– Простите, донья Кончита, но я не вправе брать у вас деньги. Мой отец простил бы этот долг давным-давно. Пожалуйста, оставьте их себе и потратьте на что-то нужное. Времена все еще трудные, и они вам пригодятся. Вы понимаете, о чем я…

Посетительница, не в силах побороть комок в горле, настаивала:

– Пожалуйста, Льюис, возьми деньги, позволь мне сделать это во имя твоего отца. Еще задолго до начала войны меня мучили угрызения совести из-за того, что я не вернула долг вовремя.

Управляющий несколько минут молча смотрел на посетительницу. Он понимал, почему должен взять эти деньги, но в душе считал это дело закрытым. Именно поэтому его отца так любили в округе.

Даже самый последний бедняк знал, что в случае крайней необходимости долг будет считаться погашенным. Но для доньи Кончиты речь шла о самоуважении и верности собственной совести.

– Хорошо, я возьму деньги, но вот как мы поступим, – сказал Льюис, отходя к противоположному концу барной стойки. – Подождите секунду, пожалуйста.

Посетительница кивнула, и на душе у нее стало немного спокойнее. После стольких лет, прожитых с чувством вины, у нее гора свалилась с плеч.

Глава семейства Рос Понс подошел к небольшой стеклянной полке и достал оттуда деревянную шкатулку с вырезанным на ней маяком. Не говоря ни слова, он вернулся туда, где сидела донья Кончита, и поставил шкатулку на барную стойку. Он осторожно открыл ее, обнаружив старый набор домино, потрепанную колоду карт и несколько бумаг в конверте, где также лежали кольцо и цепочка его отца. В этой шкатулке Льюис хранил все, что у него осталось от дона Рамона, – он решил оставить ее в киоске, чтобы его дух сопровождал его в новом начинании.

– Смотрите, в этой шкатулке – все, что у меня осталось от отца. Думаю, она прекрасно подойдет для хранения ваших денег, которые я потом использую для содержания киоска. В память о тех, кто мечтал дожить до этого момента. Что скажете?

От счастья у доньи Кончиты на глазах навернулись слезы. Этот мужчина оказался еще добрее, чем она думала.

– Спасибо, сынок. Ты даруешь мне покой, в котором я так нуждалась. Ты настоящий сын своего отца.

Льюис попытался скрыть душевную боль, которую испытал в тот момент. Слишком много воспоминаний разом нахлынули на него, а течение времени почти нарочно стерло