Читать книгу - "Маяк на улице Рамбла - Льюк Оливерас"

сына Льюиса это был первый рабочий день в жизни, и он переживал гораздо сильнее, чем его старшие товарищи. Пока в киоске шла реконструкция, отец обучал его, чтобы он был готов с самой первой минуты, но тот все еще оставался пятнадцатилетним ребенком, питавшим мало интереса к учебе, зато горевшим желанием окунуться в реальный мир. Работа в киоске знаменовала начало трудовой жизни в самой лучшей компании и в тех же стенах, где его отец когда-то набирался опыта под крылом великого Атилио. За той барной стойкой, столь любимой народом, было возможно все.

Видя, как сын нервничает, глава семейства Рос Понс понял, что, должно быть, чувствовал Атилио, став его наставником. Ответственность была колоссальной. Времена менялись, а с ним и роли, однако по иронии судьбы жизненный круг был готов замкнуться.

– Ну что, Льюис, открываемся? – спросил Одноглазый, готовый на все, несмотря на свой возраст, и воодушевленный быть частью команды официантов.

Изначально он договорился с семьей лишь сопровождать юного наследника, но мало-помалу втянулся в это дело и вызвался на неопределенный срок поработать за барной стойкой. Таким образом, сыну его наставника не пришлось бы спешить с поиском новых официантов и дело осталось бы семейным. К тому же бывшие сотрудники киоска уволились, чтобы перейти на работу в другое заведение, принадлежавшее бесцеремонному Диего Мартосу. Дело в том, что Льюис приобрел «голую» лицензию с частью внутреннего оборудования и каркасом киоска. Из-за предстоящей реконструкции все остальное пришлось оплачивать из своего кармана, и он покрыл часть расходов за счет продажи своих рисунков и портрета кисти самого Пикассо.

На вырученные деньги Льюис купил более современную, но схожую по принципу работы кофеварку и более качественную посуду. Он также установил в центре киоска витрину, на которой были выставлены традиционные сладости, согласно недавней договоренности поставляемые кондитерской «Ла Кольмена» с улицы Жауме I. Бисквит королевы Виктории, торт Массини[30], кока[31], безе, чучос де крема, тосино де сьело[32] и другие бисквиты великолепно смотрелись в самом сердце этого скромного заведения.

Льюис убедился, что все в порядке, и, взяв плакат среднего размера, вышел на улицу, чтобы поставить завершающий штрих в церемонии открытия.

– Через минуту вернусь, и начнем, – сказал он Антони и Пабло, которые остались ждать условленного сигнала.

Глава семейства Рос Понс вышел из киоска через заднюю дверь и взял длинную лестницу, которую они использовали для доступа к рекламным панелям купола.

При его появлении общий гул толпы, ожидавшей открытия, стал нарастать, и среди шепота и робких аплодисментов послышалось несколько подбадривающих возгласов:

– Давай, Льюис! Мы хотим твой фирменный кофе!

Владелец киоска улыбнулся этим словам и установил лестницу в центральной части скромной постройки. Он ловко поднялся и разместил плакат в самом сердце купола, прямо рядом с часами.

Посетители с интересом наблюдали за действиями мужчины, которого многие помнили еще ребенком, и, увидев надпись на плакате, взорвались аплодисментами. Их взору предстал поразительно точный портрет Атилио, нарисованный самим хозяином, и новое название киоска: «МАЯК РАМБЛЫ».

Жители квартала, питавшие глубокое уважение к прежнему управляющему и видевшие в нем символ целой эпохи, восприняли этот жест с благодарностью. Человек с большим сердцем, всегда готовый прийти на помощь, обрел наконец признание, которого заслуживал. Политики превозносили деятелей искусства и других выдающихся личностей, но никто не вспоминал о тех горожанах, которые не щадили себя, делая Барселону еще прекраснее в глазах всего мира.

Под аплодисменты Льюис спустился по лестнице и вернулся в киоск. Пришло время распахнуть двери заведения и начать все с чистого листа.

– Что ж… Час настал, – сказал владелец лицензии, и все трое, заняв свое место у барной стойки, начали поднимать ставни.

Антони увидел именно то, о чем ему рассказывал отец. Тот самый образ, который поразил Льюиса в детстве и остался с ним на всю жизнь. Стать членом команды этого корабля, пришвартованного на главном бульваре Барселоны, было поистине великой честью. Даром судьбы, выпадавшим на долю избранных.

Желая первыми поприветствовать новых хозяев, многочисленные посетители подходили к барной стойке, чтобы, по традиции прежних времен, заказать кофе или содовую, и многие интересовались самим Льюисом и тем, как сложилась его жизнь.

Новый владелец заведения с большим радушием обслуживал всех, кого мог, и объяснял присутствующим, что однажды его сын возьмет на себя управление семейным делом. В те первые мгновения Льюис вновь ощутил то чувство, по которому так тосковал, с горечью осознавая, скольким пожертвовал в жизни. Пока его мечта не стала осязаемой, он не мог в полной мере ощутить всю тяжесть утраты.

Подавая одну порцию за другой и отмечая, что выпечка и сладкое пользуются огромным успехом среди посетителей, бывший подмастерье взглянул на стену в глубине киоска – сплетение стекла и кованого железа, где он повесил портреты тех, кто, подобно Агнес и Пьеру, мечтал об этом моменте.

На мгновение Льюис вновь стал тем наивным малышом, который верил, что сможет покорить мир. Он понял, что нет ничего лучше, чем вернуться туда, где ты был по-настоящему счастлив.

* * *

Спустя неделю, в течение которой многочисленные жители района стекались к недавно открывшемуся заведению, в нем появилась скромная пожилая женщина с добрым взглядом. Пробираясь сквозь толпу, выходящую со станции метро «Площадь Каталонии» и заполнившую часть начального отрезка Рамблы, донья Кончита, бывшая торговка с рынка в Пятом округе, направилась к барной стойке, за которой Льюис коротал время, ополаскивая кофейные чашки.

Тем ранним утром, когда в офисах на Виа Лаетана и соседних магазинах уже закончился перерыв на завтрак, на верхнем участке Рамблы появлялись лишь коренные жители этого района – мужчины и женщины, прожившие всю свою жизнь в этом квартале, ставшем для них квинтэссенцией бытия. Местом, которое они так и не смогли покинуть, несмотря на жестокие невзгоды войны и притеснения со стороны буржуазии, духовенства и тех, кто переметнулся на сторону выгодного им режима Франко. На Рамбле каждый выживал как мог.

Новый владелец киоска так глубоко ушел в свои мысли, что не сразу заметил посетительницу. Он испытал слишком много эмоций за первую неделю триумфального возрождения киоска, из-за чего не мог сосредоточиться. Донья Кончита, неизменно вежливая и тактичная, не хотела беспокоить Льюиса и стала ждать, когда он заметит ее присутствие. Те несколько секунд помогли женщине сформулировать предложение, ради которого она и пришла.

Долг есть долг, а данное слово нерушимо.

Ополоснув последнюю чашку, Льюис наконец заметил посетительницу и, слегка смутившись из-за того, что заставил ее ждать, поспешил принять заказ.

– Прощу прощения, сеньора. Я вас не заметил. Чего желаете?

Кончита, немного робея, сбивчиво