Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

Прежде чем я успеваю спросить об этом, он добавляет:

– Но ты спросила меня уважительно, и я в хорошем настроении. Мне очень редко выпадает случай поговорить с такой живой женщиной.

Я несколько раз моргаю, ошеломленная комплиментом.

– Э-э, спасибо, могущественный.

Род кивает с улыбкой:

– Полудница черпает силу от Дажьбога. Попроси Хорса помочь тебе. Он – противоположная Дажьбогу сила.

Я тупо киваю и благодарю его, гадая, как должна просить бога луны о помощи. Услышит ли он вообще оттуда, сверху? Но Род уже стоит возле Магды, его улыбка исчезла. Бог выманивает родовую душу наружу, и я сразу замечаю, что она такая же бледная и большеглазая, как и душа Яцека. В свете того, что́ рассказал мне Воланд, это имеет смысл. Поскольку у всех родовых душ одна цель, неудивительно, что и выглядят они одинаково.

– Прощай, Яга, – говорит Род, исчезая вместе с жуткой маленькой птицей, послушно сидящей на его пальце.

Когда несколько минут спустя я выхожу наружу, то невольно благодарю всех богов, что месячные у меня прошли. Я провела в постели достаточно времени, чтобы хоть как-то отдохнуть после всех бессонных ночей.

Я уже знаю, что этой ночью мне не будет покоя.

Небо ясное, Хорс – яркий полумесяц прямо над головой. Там, наверху, он не выглядит как бог. Просто луна, как и Дажьбог не выглядит как божественное присутствие. Я не знаю, как это работает. Неужели эти боги действительно находятся в небе, совершая утомительное путешествие каждый день? Это не очень похоже на богов. Они будто слуги своих обязанностей.

Я пытаюсь вспомнить, есть ли в известных мне сказаниях объяснение, как пригласить бога поговорить со смертным.

В одной истории женщине, желавшей попасть в Навь, было сказано: следовать за Хорсом много дней, пока он не приведет ее к большому озеру, и там, когда он соберется погрузиться в воду, попросить взять ее с собой. Она так и сделала и вошла в Навь через озеро. В этом сказании Хорс был одновременно и луной в небе, и человеком.

Рядом нет озера, только наша река. Я даже не уверена, нужна ли вода, чтобы призвать бога, но берег реки кажется местом не хуже любого другого. Я опасаюсь разговаривать с Хорсом в своем саду. Если кто-то услышит, то подумает, что я сошла с ума или, что еще хуже, занимаюсь колдовством.

Это напоминает мне, что пора сотворить заклинание. Но, пожалуй, не сегодня.

Я иду к реке. Луна, кажется, следует за мной по небу – всегда остается прямо над головой. Я думаю о сказаниях про Хорса. Согласно одному из них, после того как Перун отправил своего сына Дажьбога в небо, чтобы тот давал свет, Велес позавидовал и тоже создал себе сына. Рожденный из неподвижных темных вод Нави, Хорс был бледен и серьезен.

Велес отправил его в небо следовать за Дажьбогом и проливать свет на землю, но тот возненавидел соперника. Дажьбог столкнул Хорса с неба и запретил ему есть в течение пятнадцати дней, именно поэтому луна становится меньше на полмесяца – потому что Хорс не может есть. И поэтому он выходит только ночью – чтобы избежать гнева Дажьбога.

Другое сказание гласит, что волки ненавидят Хорса. Когда он яркий и полный, они воют на него и преследуют, откусывая куски каждую ночь, пока он не становится меньше и наконец не исчезает, чтобы возродиться из вод Нави.

Я не знаю, какое из сказаний правдиво – или правдиво ли хоть одно, – но оба оставляют неприятный привкус. Они такие жестокие. Что Хорс сделал, чтобы заслужить такую участь? Сказания ничего об этом не говорят, они просто описывают его как печального стройного человека, который каждую ночь путешествует по черному небу.

Его всегда презирают, он одинок. И все же Хорс помогает смертным. Без него ночи были бы бесконечно темнее и страшнее.

У реки я сажусь на плоский камень – тот самый, на котором сидел Воланд, когда наблюдал за моим купанием. Некоторое время я просто смотрю и дышу, слушая тихий шепот воды, ощущая прохладный влажный воздух на языке. Здесь всегда так свежо, словно сам воздух очищается рекой.

Когда я готова, запрокидываю голову и смотрю прямо на серебряный полумесяц. Он нависает надо мной – далекий, но такой яркий. Я щурюсь, пытаясь разглядеть человека в луне, но, сколько ни смотрю, лица не вижу.

Я не знаю, как его призвать, поэтому начинаю с самого простого способа. Опасливо, но в то же время взволнованно я бормочу под нос:

– Хорс.

– Род сказал, что ты позовешь.

Я вздрагиваю, подавляя крик удивления, потому что его голос раздается прямо рядом со мной. Когда я поворачиваюсь, Хорс сидит там с наклоненной головой, глядя на меня. Изящная ладонь опирается на камень между нами.

Он захватывающе красив.

Волосы темные и длинные, мягкими волнами обрамляют лицо. Кожа мерцает, словно покрытая серебряной пылью, подчеркивающей красивые скулы и гладкий лоб. Глаза – большие, с длинными ресницами. Серебристые, светящиеся радужки окружают зрачки, расширенные в темноте. Все в нем пропорционально, грациозно, стройно. Все дышит непринужденной красотой.

Я смотрю. Хорс с серьезным и немного меланхоличным видом тоже изучает меня. Он сидит достаточно близко, и, если бы я чуть сдвинулась, мое бедро коснулось бы его мизинца.

На нем черная рубашка и штаны, все искусно расшито серебряной нитью.

А голос такой мелодичный и хрипловатый, что мне сразу хочется слышать его снова и снова. Это наконец побуждает меня заговорить.

– Вы с Родом непохожи.

Он задумчиво мычит, поднимая лицо к луне, которая все еще в небе, хотя Хорс сидит рядом со мной. Полагаю, то, что я сказала, не совсем верно – у них одинаковые темные волосы, но в остальном Хорс совсем не похож на брата.

– Может, потому, что у него мать – богиня, а у меня нет. Моя мать – вечная река, – задумчиво говорит он.

Журчание воды меняется, подстраиваясь под ритм его голоса. Я тихо ахаю. Река, кажется, перестала течь. Теперь маленькие волны набегают на берег, словно тянутся к Хорсу. Словно река хочет коснуться его.

– Вода любит тебя, – шепчу я, завороженно наблюдая, как волны бьются о берег, требуя его прикосновения.

– Я рожден из воды, – говорит Хорс, лениво протягивая руку.

Несколько сверкающих капель поднимаются с поверхности, плывут к нему по воздуху и падают в раскрытую ладонь. Хорс улыбается.

– Как луна все еще на небе, когда ты здесь? – выпаливаю я.

Разум опустошен неземной красотой этого мужчины. Я забыла, о чем должна была спросить. Я только знаю, что хочу быть в его обществе столько, сколько он позволит, и слушать его голос.

Хорс смотрит на меня, мягко улыбаясь.

– Луна – это не я. Но она существует, потому что существую я. Это отражение моей силы, так же