Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

– Велес делал все возможное, чтобы исцелить свои творения от недуга, которым проклял их Перун. Он преуспел. Смертные люди начали размножаться. Прошли века, и их число выросло. Когда Перун понял, как их много и как они прославляют Велеса – который ходил среди них и обучал своему искусству, – он пришел в ярость.

Я сжимаю края табурета, нетерпеливо ожидая продолжения. Но Воланд поднимает руку – мгновение спустя мой шкаф распахивается, и к дьяволу плывут чистая кружка и бутылка вина. Он наливает себе и отправляет вино обратно.

– Извини, что не предложила тебе напиток, – говорю я сквозь стиснутые зубы, разозленная таким бесцеремонным обращением с моим домом, но слишком любопытная, чтобы рисковать, отчитывая Воланда.

Он признает мои слова грациозным наклоном подбородка и делает несколько глотков.

– Перун и Велес сразились. Велес проиграл, – говорит Воланд. – Но род людской был слишком велик, и многие знали магические искусства. Они были угрозой для Перуна. И он решил превратить их в своих союзников – и ненавистников Велеса. Разработал новую, улучшенную версию своего животворящего дыхания и заставил Рода – сына своего брата, зачатого в тот день у озера, – работать на свое дело.

– Родовые души, – тихо говорю я. – Но… я не понимаю. Что они делают?

Воланд мрачно улыбается и снова проводит рукой над Магдой, вызывая еще одну трель – на этот раз более приглушенную. Явный признак родовой души, все еще сидящей внутри мертвого тела. Хотя врожденная душа Магды, очевидно, покинула ее в момент смерти.

Внезапное чувство неправильности холодом сдавливает грудь. Я никогда не задавалась вопросом, почему души остаются внутри тел после смерти. Теперь, когда я думаю об этой маленькой птичке – творении Перуна, спокойно сидящей внутри холодного трупа вместо того, чтобы улететь, как, должно быть, сделала природная душа, – у меня волосы встают дыбом от отвращения. Существо, которое терпеливо ждет в таком холодном, жестком месте, должно быть мерзостью.

– Они накладывают ограничения на смертных, – говорит Воланд, и его глаза сверкают, как желтый янтарь. – Они внушают любовь к свету и страх темноты, тягу к Перуну и его богам – и неприязнь к Велесу и тем, кто служит и поддерживает его. И, наконец, они создают страх перед магией и блокируют способность владеть искусством Велеса у любого смертного, у кого она есть. Другими словами, убивают все, что является могучим и свободным в человеке. Родовая душа – не дар.

Глаза Воланда горят гневом, когда он смотрит на тело Магды с устройством контроля Перуна, чирикающим внутри.

– Это яд.

Глава 39

Хорс

– Кстати, Род скоро будет здесь и заберет эту маленькую птичку, – говорит Воланд, вставая. – Ее используют снова, то есть пошлют управлять другим смертным, еще до того, как тот родится. А теперь, моя дорогая, позволь напомнить: ты можешь прекратить страдания своих людей всего тремя маленькими словами. Как только скажешь их, я верну полудницу туда, откуда она пришла.

Я с улыбкой качаю головой:

– Нет. Это не сработает.

Воланд вздыхает, потягивая шею:

– Ну конечно нет. А как насчет меньшего обмена? Могу дать тебе кое-что, чего ты отчаянно хочешь, а взамен попрошу всего лишь крошечную услугу.

Я сжимаю губы и подозрительно смотрю на него. Он ухмыляется своей волчьей ухмылкой, подходит ближе и кладет ладонь мне на щеку.

Пальцы зарываются в волосы, растрепывая туго заплетенную прическу.

– Тебе понравится оказывать мне эту услугу, маленькая ведьма. Так что выслушай.

Я изо всех сил стараюсь, чтобы голос звучал ровно, хотя сердце бешено колотится от его прикосновения. О, как я жажду его! Этого не скрыть.

– Хорошо. Что за услуга?

Воланд прижимает большой палец к моим губам и гладит, пока они не раскрываются. Низким гипнотизирующим голосом он излагает условия обмена:

– Я хочу, чтобы твой рот был на моем члене и сосал до тех пор, пока я не кончу тебе в горло. Взамен я открою тебе секрет магии времени.

У меня перехватывает дыхание. Я не знаю, какая часть обмена заставляет меня гудеть от большего возбуждения. Воланд прав: мне и вправду нравится эта услуга.

Он улыбается, видя, что я потеряла дар речи.

– Считай это знаком моего уважения к твоему упрямству. Ты заставила меня встать на колени – чем не может похвастаться ни один смертный – и все равно сказала «нет». Мне хотелось бы показать тебе, насколько сильно это меня впечатлило.

Его ухмылка становится шире, глаза сверкают хищным намерением. Я дрожу – страх и предвкушение пульсируют в жилах. Я уже знаю, что не стоит принимать сделку за чистую монету. Воланд не хочет наградить меня за то, что я отвергла его. Нет, куда вероятнее, он хочет меня наказать. Но как? Я не вижу подвоха, но он должен быть, я уверена в этом.

Сделка кажется слишком выгодной для меня – дает то, в чем, как Воланд знает, я отчаянно нуждаюсь. Но что он получает от этого? То, что бесчисленные женщины – смертные или нет, – несомненно, могут сделать с куда бо́льшим мастерством, чем я.

Это ловушка. И я все еще хочу это сделать.

Воланд наклоняется и целует мой подбородок прямо под нижней губой. Поцелуй такой целомудренный, что я моргаю в замешательстве.

– Подумай об этом.

Он исчезает в тенях, оставляя меня потрясенной и взволнованной, как всегда. Интересно, куда Воланд ушел? Что будет делать сейчас? Как, где, с кем проведет свое время? Я знаю, что не должна думать о нем – потому что эти мысли только заставят меня чувствовать себя плохо, – но не могу остановиться.

По его собственному признанию, у Воланда ненасытные аппетиты и, наверное, бесчисленные любовницы. Он хочет того, чего я не могу дать. Бесполезно ревновать.

И все же я не могу с этим справиться, как и со своим желанием Воланда. Это такая тонкая грань, по которой я иду: держать его на расстоянии, чтобы он возвращался, и в то же время подпускать достаточно близко, чтобы утолить свою тягу.

Скоро, совсем скоро я провалюсь. Но не уверена, пугает это меня или волнует.

Родовая душа Магды издает одинокую трель. Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Род материализуется у двери.

– Здравствуй, – приветствую я его, намного более собранная, чем прошлой ночью.

– Добрый вечер, знахарка.

Род смотрит на меня мгновение, не приближаясь к Магде. Я сглатываю. Вчера он не ответил на мой вопрос, но я снова хочу о чем-нибудь спросить.

– Могу ли я попросить у тебя совета, о могущественный?

Я не уверена, как правильно обращаться к Роду, но это, кажется, работает. Уголки его серьезного рта чуть приподнимаются.

– Спрашивай.

– Как лучше всего избавиться от полудницы?

Он мягко фыркает и качает головой.

– Мне не следует действовать против моего господина.

– Твоего господина?

Мои глаза округляются. Думаю, он имеет в виду Воланда, и все же тот сказал мне, что Род служит Перуну, –