Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

у тебя что-нибудь от полудницы? – спрашивает Майя, старшая сестра Иды. Она раскрасневшаяся, беременный живот большой и тугой. – Я вчера в поле работала и почувствовала слабость, так что сегодня дома. А руки нужны все. Думаю, может, полудница виновата.

– Если бы она и вправду увидела полудницу, ей бы гадать не пришлось. Она бы знала, – говорит Весна. – Просто жара.

Я критически осматриваю Майю – наверное, уже восьмой месяц. Весна, конечно, права, и эта жара смертельна не только для беременных. Майе и вовсе бы в поле не выходить, пока погода не переменится, но реальность никогда не бывает идеальной.

Женщины часто рожают прямо в поле – работают до последнего. Так уж повелось.

– Лучшая защита от жары – носить шляпу или платок все время и пить помногу. Но не воду пей. Лучше крепкий отвар цикория с медом. Маленькими глотками в течение дня, как можно чаще. От этого будешь меньше потеть и чувствовать себя сильнее. А от полудницы, если появится, беги. Прячься в дом или в тень. Они на солнце очень сильны, и ты мало что сможешь сделать, если не спрячешься.

Майя бросает на меня испуганный взгляд, но кивает.

– У меня еще вопрос. Как распознать ведьму?

Она нервно ломает руки, но в глазах горит огонек возбуждения. Сейчас Майя так похожа на Иду – лицо оживленное, глаза яркие, хоть щеки у нее полнее и осанка усталая от беременности.

Я говорю правду:

– Проще всего выявить ведьму купальским огнем. Потому все женщины и должны хотя бы раз в году стоять к нему близко, понимаешь? Забавно только, что с мужчин этого не спрашивают, хотя они вполне могут творить черные заклинания.

Глаза Майи широко распахиваются от удивления:

– Правда? Никогда не думала, что такое возможно!

– Да, мужчины тоже могут колдовать. Так что самый простой способ – смотреть, кто не подходил к купальскому огню. Потому что у того, кто его избегает, точно есть что скрывать.

– Это было довольно умно, – усмехается Весна после ухода Майи. – Теперь вся деревня будет вспоминать, кто подходил к огню, а кто нет.

– И все видели, что я подходила, конечно, – говорю я с улыбкой. – А вот Чеслава – не думаю. Я ни разу не видела ее у огня. Видно, чувствовала себя слишком гордой и особенной, чтобы проходить испытание. Что ж, посмотрим, что намелет мельница сплетен.

Ближе к вечеру я выбиваюсь из сил и наконец хочу есть. Выпиваю несколько кружек козьего молока, съедаю толстый ломоть хлеба с медом – всё подношения больных. Но когда я тянусь за шпильками, чтобы распустить волосы перед сном, Весна неодобрительно цокает языком:

– Не так быстро. Сначала сделай заклинание.

Я стону, а она цокает снова:

– Это важно, Яга. Ты противостоишь могущественному врагу. Кто знает, что́ он еще попытается против тебя сделать? Ты такая беззащитная, просто смотреть больно.

Я сжимаю челюсти, злюсь, но не могу с ней спорить. Весна права. Нельзя позволять, чтобы отсутствие Воланда убаюкало меня ложной безопасностью. Нельзя забывать о двух главных целях: отомстить за подругу и спасти себя – ту, двенадцатилетнюю. Для обеих мне нужна магия.

– Ладно. Попробую вскипятить воду.

Весна неодобрительно хмыкает:

– Не ленись. Нечего использовать магию для того, что можно сделать честным трудом.

Я в отчаянии вскидываю руки. Кажется, я забыла, какая Весна бывает придирчивая и бесячая, но она, конечно, спешит напомнить.

– Тогда, может, мне тебя изгнать? – рычу я сквозь стиснутые зубы. – Этого честным трудом не сделаешь, верно? Если только не смогу вымести тебя метлой.

Я хватаю метлу и угрожающе трясу так, что от злости дрожит все тело. Я очень благодарна Весне, правда, но в такие минуты хочется сбежать от нее хоть ненадолго. Когда она была жива, было куда проще.

– Не дерзи мне, девочка. Мы обе знаем, что ты слишком слаба, чтобы меня прогнать. А мне здесь слишком весело, чтобы уходить. Теперь делай, как я говорю, потому что я даю хорошие советы.

Я убираю метлу и делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. У меня так хорошо шли дела: я принимала больных, готовила новые отвары… Как настоящая знахарка. Но рядом с Весной я часто чувствую себя ученицей. Словно не способна быть и никогда не буду настоящей знахаркой, потому что, как бы ни старалась, она всегда найдет, к чему придраться.

Со вздохом я сдаюсь и оглядываюсь – чего бы такого потребовать магией, но своими руками не сделать? Взгляд падает на сальную свечу. Скоро придется ее зажечь, если захочу что-то делать после темноты.

Терпеть не могу эти свечи. Воняют горящим салом – ну, сало есть сало, – хижина от них наполняется маслянистым, противным дымом. Я бы предпочла дорогие восковые, которые приятно пахнут, но пока не могу себе их позволить.

А что, если попробовать получить чистый, без запаха, магический свет? Это уж точно своими руками не сделаешь.

Я иду к шкафу и возвращаюсь с маленькой металлической миской. Весна, к счастью, молчит. Я закрываю глаза и сосредоточиваюсь: представляю маленький золотой свет, будто крошечный луч солнца, запертый в моей миске. Призываю мельчайший осколок щита Дажьбога, крохотную частицу света, который будет гореть как свеча, но не будет ни давать тепло, ни источать вонь…

– Свет, – шепчу я. – Свет.

Что-то движется во мне, кровь шипит от силы.

– Свет, – настаиваю я.

Руки, держащие миску, нагреваются, нагревается и сама миска. Металл еще не жжет, но близко к тому. В груди колет, возникает чувство падения, но я прорываюсь сквозь него. Это печать мне сопротивляется, и я шепчу себе под нос: «Свет, свет, свет» – и заставляю силу выйти наружу и творить.

Сквозь закрытые веки пробивается яркий золотой свет. Я открываю глаза – он гаснет. Только сверкающий отголосок задерживается на миг в воздухе, а потом исчезает и он.

Грудь пронзает внезапная боль, сердце сжимается в комок, легкие наполняются тяжелой тьмой, и я начинаю задыхаться. Миска выскальзывает из рук, я теряю нить силы. Заклинание распадается, и все, что я могу, – лежать на полу и скулить, пока боль и поражение с каждым хриплым вздохом врезаются глубоко в живот.

К тому времени, как я могу принять полусидячее положение, снаружи уже совсем темно. В хижине нет света: ни магического, ни какого другого. Я ругаюсь, забираюсь на кровать, иглы боли пронзают каждый сустав.

Я почти засыпаю, когда Весна шепчет:

– Завтра будет новый день.

Но когда я просыпаюсь, завтра еще не наступило. Я лежу в кромешной тьме своей хижины, чувствую огромную тяжесть на груди и чужое дыхание – не мое, хрипящее прямо надо мной.

Пытаюсь пошевелиться – тяжесть становится сильнее, и хрип переходит в пыхтящий нечеловеческий рык. Я замираю. Воспоминание об оборотне, прижимающем меня к земле, встает перед глазами, яркое и ужасное. Открываю рот, чтобы заговорить, позвать на помощь, но