Читать книгу - "Сделка - Лейла Фэй"

– Спасибо, что сказала. А как сама? – спрашиваю я и останавливаю Иду, кладя руку ей на плечо.

Мы одни среди лугов, высокие травы колышутся на горячем ветру позднего летнего утра. Вдалеке виднеется несколько согнутых спин, на солнце ярко сверкают серпы.

– Дома все хорошо?

Ида вздыхает и закатывает глаза.

– Сама не знаю. Ненавижу поить Янека этим зельем – он после него такой бездушный, сам не свой. А не поить боюсь. Он и правда… То, что он делал…

Она вдруг оглядывается, настороженная и напряженная, и у меня екает сердце. Красивая, живая Ида, купальская королева, заслуживает лучшего, чем жестокий муж.

– Он несколько раз брал меня силой, – бормочет она, стыдливо отвернувшись. – Мне не хотелось из-за того зуда, а он просто… Он просто зажимал мне рот рукой и делал свое дело. Я сопротивлялась, но… я слабее. Женщине, которая бьется за свою честь, никогда не сравняться силой с мужиком, который хочет… ну, ты понимаешь.

Ида горько смеется. Я не знаю, что сказать, разве что проклясть ее мужа, но это не поможет. Поэтому молчу, и мы обе стоим, окруженные успокаивающим шелестом ветра в травах.

– Мать сказала: просто дай ему в следующий раз и притворись, что нравится, пусть кончит быстрее, – с горечью добавляет Ида, все еще не глядя на меня. – Он все-таки мой муж. Он имеет на меня право.

Я скриплю зубами. Хочется сказать ей, что это неправда, что она сама себе хозяйка и не обязана потакать мужниным хотениям, но… это ложь. Женщина принадлежит мужу и телом, и душой. До свадьбы это звучит красиво, и девушек оберегают от уродливой правды – что на самом деле означает такая собственность.

– Так быть не должно. Мне очень жаль, Ида, ты этого не заслужила.

Она удивленно поднимает взгляд, но качает головой.

– Не жалей. Ты и так больше всех мне помогла. Просто… как я хотела бы обойтись без лекарств! Он может быть милым, знаешь, и добрым ко мне. Не все так плохо. Но зелье словно вынимает из него все – и плохое, и хорошее. Он просто… пустой. Будто ему все равно. Но так я чувствую себя в безопасности. Не знаю. Может, я была бы счастливее, роди ему детей. Мама так говорит. Она сама была несчастна, пока не родила меня и моих братьев с сестрами.

– Хочешь забеременеть? – спрашиваю я. – Можно подправить дозу, чтобы он немного ожил, но это опасно.

Я перехожу к делу, потому что слов утешения у меня нет. Ничего, кроме обещания отравить ее мужа, не идет в голову, а я уже знаю от Богны: такое не говорят. Женщины странно защищают тех, кто делает им больно.

Пожалуй, я не лучше. Разве Воланд не делал мне больно, не грозил, не убил мою подругу у меня на глазах? Разве он не наслал на меня зверя? И я все равно раздвинула перед ним ноги.

Но это как раз то, о чем говорит Ида. Рядом с плохим есть и хорошее.

– Не сейчас, но спасибо, – говорит она и вновь надевает свою веселую, уверенную маску: поднимает взгляд и легко улыбается. – Я благодарна за передышку от его внимания, правда. Еще немного понаслаждаюсь, и тогда… К тому же моя сестра ждет первенца, и я не хочу отнимать у нее славу. Скажи, Яга, когда будут готовы приворотные зелья? Я бы хотела одно.

Я улыбаюсь, и мы идем дальше – деревня уже близко.

– Через семь дней. И ты получишь его даром, если согласишься быть моими глазами и ушами. Хочу знать, чем занята Чеслава и довольны ли люди ее услугами. Ты всегда в курсе дел, я знаю. Всем хочется с тобой поговорить, ты приятная собеседница.

Ида хихикает от похвалы, и на миг я вижу не разочарованную жену, а ту самую невинную и гордую девчонку из прошлого.

– Ну, я точно могу сказать, что она с удовольствием поливает тебя грязью, – фыркает Ида, и ее глаза сверкают от возбуждения: явно готовится поделиться тем, чего я не знаю. – Она говорит: мол, «Молодая знахарка вроде Яги и не знала бы, как это лечить» или «Это может только опытная знахарка» – или намекает, что ты ведьма. Все твердит, что обычная молодая женщина не сможет убить такое проклятое чудище, как оборотень, без магической подмоги… Эй, Яга, чему ты улыбаешься? Я бы на твоем месте злилась.

Да, я улыбаюсь. И хотя пересуды Чеславы меня тревожат – в основном потому, что я все еще до смерти боюсь обвинений в колдовстве, – они же приносят мне торжество.

– Так она сама называет меня знахаркой, – радостно поясняю я. – И раз даже признаёт, что я знахарка, значит, я ушла дальше, чем думала. Спасибо, Ида!

Она кивает, улыбаясь, и закидывает за плечо длинную косу цвета спелой пшеницы.

– Я буду слушать дальше. А ты прибереги для меня лучшее зелье, – говорит Ида с озорной усмешкой и убегает по тропинке между домами – сама юность и счастье.

Курица, роющаяся в пыли у дороги, испуганно кудахчет и заполошно отскакивает в сторону, когда мимо нее во весь дух проносится Ида. Я улыбаюсь – рада, что мы теперь подруги. Еще месяц назад я бы не поверила, что могу радоваться ее компании.

Но как только я это осознаю – что Ида мне нравится, что она доверяет мне свою самую сокровенную боль, – улыбка застывает у меня на губах.

Проклятье!

Мне нельзя заводить друзей: Воланд их убьет, если я буду ему перечить. Видел ли он нас сейчас? Я украдкой оглядываюсь, твердо веря, что увижу проблеск его усмешки или тень хвоста, но все спокойно.

– Весна? – тихо спрашиваю я, проходя в калитку. – Его все еще нет?

– Да, – сразу отвечает она. – Не бойся.

Я кусаю губу и открываю дверь пошире – впустить хоть немного ветерка, хотя толку от этого мало. День невыносимо жаркий, и я, наверное, проведу его на улице, в тени сливы.

– А когда он приходил ко мне на реку, – осторожно спрашиваю я, боясь ответа, – ты смотрела?

– До поры, – фыркает Весна. – Я, знаешь ли, не какая-то грязная старуха, которая возбуждается, подглядывая. Я ушла, когда стало ясно, чем вы двое занялись. Это опасная игра, Яга. Тебе бы держаться от него подальше, но ты все равно меня не послушаешь, ведь так?

Я качаю головой – она во всем права. Да, надо бы держаться подальше, но даже когда я стараюсь, Воланд подбирается слишком близко, сметает мою защиту и забирается под кожу, как заноза. Я не могу удержать его на расстоянии.

– Он сказал, что убьет моих друзей, если они у меня появятся, – бормочу я. – Если я не дам ему заявить на меня права.

Весна фыркает:

– И в чем проблема? Ты же ненавидишь людей. Просто