Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

опытными, и ловко уворачивались, взвизгивая. Я начал потихоньку закипать. Ну не нравятся мне такие наглецы!

Когда эти хулиганы попытались спровоцировать на драку наших постояльцев, мое терпение лопнуло. Я подозвал к себе отрока Тихомира и показал пальцем на хамов:

— Вежливо попроси их уйти отсюда. Скажи, что здесь им не рады, и больше они пусть сюда не приходят.

Тихомир, умный паренек, в одиночку к алкашам подходить не стал, взял с собой данов. Зрелище, кстати, не для слабонервных. Тихомир и сам сильно подрос и заматерел за последние полгода, но даны, все, как на подбор, были высоченными атлетами с мрачными лицами серийных убийц.

С такими безносый с компанией связываться не рискнули. Встали, швырнули пару монет на стол и пошли к выходу.

Перед тем, как выйти за дверь, безносый обернулся, пристально посмотрел на меня и злобно усмехнулся.

Я ответил ему тем же.

Подошел Чеслав.

— Это Лис был. Родич боярина Видана, недавно в городе появился, но уже стал известен. Несколько дней назад зарубил на перекрестке десятника-варяга из княжеской дружины. Князь за него виру назначил, как за холопа безродного — две гривны. А у того жена и три дочки малых остались.

— Как они сцепились с этим Лисом?

— Тот к старшей дочери варяга приставать стал на торжище, при свидетелях, ничего не боясь. Вот отец и вступился, вызвал его на бой…

Чеслав вздохнул.

— Хороший был воин, честный, добрый.

— Что с его женой и дочерями стало?

— Выгнали их из дома. Дом князю принадлежал. Родичи дальние приютили пока.

— Найди их, Чеслав, и приведи ко мне. Предложу к нам переселиться. Не дело это — варяжскую вдову с детьми бросать. Место для них всегда найдется!

Чеслав кивнул, пообещав, что завтра же их найдет.

— Неужели никто из дружков за варяга отомстить не решился? — удивленно спросил Аудульф. — На них не похоже!

— Были такие, да только князь запретил мстить под страхом смерти их и их родичей. Никто не рискнул пока запрет нарушить. А этот Лис еще и девку ссильничал за седмицу до этого. Свободную. Та к князю на суд пошла, а тот посмеялся и заявил — «сучка не захочет, кобель не вскочит». Она утопилась после этого унижения, в Полоту бросилась.

— Вот сука, этот Лис! — в сердцах воскликнул я. — Надо было его здесь и сейчас на драку вызвать и наказать!

— Ага, а потом тебя Драгомир повесит! — Торир был рассудителен, как всегда. — Мы лучше его по-тихому подловим и потроха выпустим, без свидетелей!

— Чеслав, разнюхай про этого Лиса все! — я решил наказать подлеца.

— Понял, господин. Сделаю.

Доели без аппетита, настроение испортилось.

И как таких тварей, как этот Лис, земля носит? Мы, конечно, и сами не пушистые, но понятия о чести и справедливости имеем…

* * *

На следующий день я отдыхал после тренировки, беседуя за шахматной доской с Герасимом, когда ко мне прибежал запыхавшийся Мал и сходу крикнул:

— Там, в харчевне, Тихомира убили!

Все, кто был рядом, в дружинном доме, похватали оружие и рванули в харчевню.

Поздно. На полу лежало тело Тихомира, из-под которого расползалось ярко-красное кровавое пятно. Убийца, или убийцы, уже ушел.

— Кто видел? — тихо спросил я. — Рассказывайте.

Видели многие.

Лис снова появился в харчевне вместе со своими подручными. Потребовали пива и жратвы.

Отрок Тихомир, помня мой вчерашний наказ, объявил Лису, что вход сюда ему закрыт. Вежливо объявил. Попросил уйти.

— Что ты мне сделаешь, щенок? Мне, гридню опоясанному, десятнику княжескому? Пошел вон, пока я тебя не взгрел!

И выхватил кинжал.

Тихомир схватил Лиса за руку, попытался вывернуть ее, но Лис оказался сильнее и проворнее, и ткнул парня кинжалом прямо в сердце.

И все. Потом Лис с дружками просто ушли, потому что, как назло, в харчевне никого из наших воинов или охраны не было. Зашедший случайно Мал увидел страшную картину и сразу побежал за мной.

Идти искать Лиса прямо сейчас никакого смысла уже не было. Он давно до подворья своего дядьки добежал и там заперся. Только если штурмом брать, но это не вариант.

Пришел Ходота. Он заверил нас, что утром на княжеском суде все решится в нашу пользу, тем более свидетелей было достаточно. Но вышло все по-другому. Со свидетелями за эту ночь успели поработать люди боярина, и те отказались от своих слов, сказав, что ничего не видели, или что отрок первым напал на уважаемого Лиса.

Мы за то же время смогли только выяснить, что Лис действительно был племянником боярина Видана. Приехал в город недавно, израненный, но быстро поправился. Раньше служил у ладожского князя, был десятником мытарей в какой-то деревеньке на пути в Ладогу. Из Ладоги уехал не просто так, а в результате какого-то темного случая, подробностей наши информаторы не знали. Князь Драгомир обещал взять его к себе в дружину сразу на должность десятника.

Беляй тоже его вспомнил, сказал, что Лис приходится племянником и боярину Доброжиру. Подтвердил полученную информацию. И все. Больше мы ничего не успели, да и не были готовы к такому неожиданному повороту.

Князь всех выслушал и вынес вердикт — невиновен.

Я вышел вперед.

— Ты не прав, князь! Лис убил безоружного! Гридень, десятник, подло зарезал отрока! По Правде ему смерть полагается!

— Я не прав⁈ Думай, что говоришь, человек! Ты не у себя в Ладоге или Белоозере, варяг! И законы здесь мои, а не ваша Правда варяжская!

Слово «правда» Драгомир сказал, как выплюнул. Предатель. Сам ведь варяг природный, по рождению, а тут публично отрекся от своих. Или идиот, или такую силу за собой чувствует, что плюет на варягов, которых немало в Полоцке, ведь даже в дружине его варяги есть.

Князь, тем не менее, продолжал.

— И по моим законам княжеским — нет вины человека моего, Лиса! — причем сделал упор на слово «моего». — Не было никакого убийства! Была защита от обиды и все! Отрок попытался схватить оружие Лиса! С тебя, Ратибор, вира — мне пятнадцать гривен серебром за слова твои хулительные про суд мой княжеский, а пострадавшему десятнику Лису — десять гривен. Не товарами — серебром! Сроку тебе на выплату — десять дней! На этом закончили. А теперь — вон отсюда все!

Боярин Видан и Лис мерзко ухмыльнулись.

Князь встал, развернулся и ушел в терем.

Вот сука, я ему еще