Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

гобеленов европейской работы. Там же я приметил и оружие — секиры, топоры, луки с колчанами и мечи. Мой кинжал отправился обратно в ножны. Я сделал знак Беляю сделать то же самое и кивнул на большую секиру. Сам же снял со стены клинок.

— Руби Видана! — прошептал я и откинул в кресле назад бессознательную тушу боярина.

Беляй взял секиру обеими руками, примерился и молча обрушил ее на боярина. Развалил его тело от ключицы до середины живота. Вот силищи-то у родича!

Я, тем временем, приставил остро отточенный клинок к сердцу Лиса и нажал изо всех сил. Лис резко открыл глаза, хватанул ртом воздух, скривил обезображенное лицо и умер.

Секиру, которой зарубили боярина, мы вложили в руки Лиса. Самого его положили у ног Видана, с мечом в сердце. Жало меча торчало из спины подонка.

Рядом бросили мешок с монетами, рассыпав их часть по полу.

Утром их найдут и решат, что боярин поспорил с племянником из-за серебра и пырнул его мечом, а тот умудрился перед смертью разрубить боярина надвое. Экспертиз тут не проводят, отпечатки пальцев не снимают. Два родича нажрались винища, переругались и порешили друг друга. С кем не бывает? Следствие окончено, дело закрыто.

По крайней мере, я на это надеюсь. Иначе за нами придут всеми имеющимися силами и будет смертный бой.

Ушли из усадьбы также тихо, как и проникли туда. Никто нас не заметил и тревогу не поднял.

Пошел небольшой снежок, вселивший небольшую надежду, что возможно оставленные нами следы засыплет.

Глава 4

Следующее утро выдалось ненастным. Подул холодный ветер, и с неба посыпалась мелкая снежная крупа, перешедшая постепенно в сильную метель. Поэтому беспокоиться за то, что кто-то умный обнаружит наши следы во дворе или вокруг усадьбы боярина Видана, я перестал. Теперь уже точно все скроет снегом.

С учетом испортившейся погоды, мы решили пока не выходить из дома и все дружно занялись изготовлением стрел из имеющихся в запасе запчастей — перьев, кованых наконечников, отполированных древков и рыбьего клея.

Наконечники ковал наш кузнец Осинник, древки и перья мы покупали на торжище, а клей варили для нас холопы.

Работа была, на самом деле, очень кропотливая и хлопотная, не терпящая спешки и неаккуратности.

Толщина древка каждой будущей стрелы была около одного сантиметра в диаметре, средняя длина — сантиметров восемьдесят. Вообще-то делали мы стрелы разной длины. Девяностосантиметровые — для гридней, семидесятисантиметровые — для отроков и боевых дев. Ведь длина стрелы зависит от роста бойца. Нет, мелкий стрелок и длинной выстрелить может спокойно, но по росту — лучше.

Сначала в древке вырезалось ушко, или прорезь, для тетивы, глубиной примерно в полсантиметра. Оперение клеили сантиметрах в трех-четырех от ушка для тетивы. Это делалось для того, чтобы сохранить баланс между скоростью полета стрелы и ее точностью. Ведь если приклеить близко к вырезу, то точность будет выше, но скорость ниже, а если дальше, то наоборот. Стрелы мы оперяли в два пера. Причем для этой процедуры годились только маховые перья. На самые лучшие боевые стрелы шли перья орла, на остальные — лебедя или гуся. Перо приклеивалось так, чтобы волокна его были наклонены к прорези для тетивы, по ходу полета стрелы.

Наконечник на стрелу одевался очень осторожно. Мы использовали черешковые наконечники. Для установки такого острия в торце стрелы делался расщеп, который промазывался рыбьим клеем. Туда аккуратными постукиваниями деревянной кияночкой загонялся черешок. После этого место соединения обматывалось сухожилиями, а сверху берестой, и промазывалось все тем же рыбьим клеем.

Далее стрела доводилась до идеальной прямизны специальным инструментом, стругом, похожим на небольшой рубаночек. Получившаяся стрела полировалась, окончательно высушивалась, и только после этого была готова к использованию.

Чтобы ускорить процесс, я ввел раздельное производство. Один делал прорези в древках, другой клеил перья, третий наматывал сухожилия и мазал клеем, четвертый насаживал наконечники, пятый проводил окончательную шлифовку. Дело пошло гораздо быстрее.

К обеду метель превратилась в настоящую пургу. На дворе намело приличные сугробы. Как закончится, работы для холопов будет много — весь снег придется со двора выгрести.

Ну а мы займемся тренировкой — будем отрабатывать штурм частокола на нашем внутреннем заборе. Разделимся на две группы — обороняющихся и атакующих, а потом поменяемся местами. И охранников неплохо было бы так потренировать для обороны подворья.

Настало время обеда, девки-холопки накрыли на стол и мы, радостно гомоня, расселись по лавкам.

Я поднял чарку с легкой медовухой и произнес тост:

— За нас, братья! За отрока Тихомира! И за наш успех!

Парни и девы одобрительно загудели. Все поняли, что я имел в виду нашу месть подлецам Лису и Видану.

Только выпили и закусили, как в дом ввалился Ходота. Весь засыпанный снегом, как снеговик, с сосульками в бороде. Холопы тут же подскочили к нему, сбили вениками снег с одежды, шапки и сапог, помогли разоблачиться.

— Проходи, сотник! — поприветствовал я его на правах хозяина и старшего. — Раздели с нами трапезу! Выпей горячего с мороза!

— Спасибо, Белый Кречет! Да только некогда мне с вами трапезничать. А вот сбитня горяченького выпью охотно! Морозно на улице-то, вьюга страшная!

Сотник отхлебнул из поднесенной чаши дымящегося напитка и плюхнулся на лавку рядом со мной.

— Слыхали⁈ Боярин Видан и его племянник Лис повздорили ночью и зарубили друг друга!

— Да откуда ж мы слыхали⁈ — воскликнул я. — Второй день в доме сидим, пургу пережидаем. Стрел заготовили уже себе целый воз! А сильно зарубили-то?

— Насмерть! Оба.

— Туда им и дорога! — проворчал Аудульф. — А как все произошло-то?

— А вот так! Напились вина, повздорили из-за серебра, похоже, что ты, Ратибор, вчера принес, и боярин Лиса-то мечуганом и ткнул. А тот успел за секиру схватиться и Видана пополам разрубил. Потроха и кровища по всей горнице, серебро по полу рассыпано. Челядники их утром нашли, когда в кухне с потолка кровь капать начала, кухарке на макушку!

Ходота невесело рассмеялся и продолжил рассказ.

— Князь, как узнал, чуть холопа от злости не зарубил, что весть принес. Тот еле в окно сигануть успел. Хорошо, что в сугроб башкой попал, не разбился. Это мне родич рассказал, что сегодня в дозоре был, у княжеских покоев. Доверял князь Видану многое, вот и взбесился.

— Жалостливых слов ты от нас про покойников не услышишь, сотник! — я отпил из чарки. — Погаными людишками они были.

— Так я не