Читать книгу - "Северная сага. Белый Кречет - Вячеслав Калинин"

Аудульф с Беляем с двух сторон стиснули мои руки, чувствуя мое состояние и готовность броситься на мерзкого правителя. И повели меня к выходу.

Дружинники-нурманны начали разгонять зашумевший было от негодования народ древками копий. Немногочисленные дружинники-варяги в разгоне толпы предпочли не участвовать, что не осталось незамеченным воеводой Ингваром. Или ярлом Ингваром, что правильнее. Ведь чистокровный норег-нурманн.

Этот и у себя в Вестфольде ярлом был, пока конунг Гудрёд Охотник его за кровавые злодеяния не прогнал, а тинг объявил вне закона.

Про это Аудульф рассказал, так как узнал ярла. Сам он тогда еще безусым мальчишкой был, когда все произошло. Но запомнил на всю жизнь, потому как Ингвар этот его родичей ограбил, убил, и фюльк их к рукам прибрать пытался.

— Я убью его, — тихо произнес Аудульф мне на ухо. — Но не сейчас, а когда время настанет.

— Пойдем-ка, поговорим, ульфхеднар! — я встряхнулся и позволил парням увести меня с княжеского двора.

Мы дошли до ближайшей харчевни. Только я, Беляй и Аудульф. Остальных я отправил домой, сказав, что мы скоро придем.

— Рассказывай все, брат! Настало время.

И Аудульф рассказал.

Вот и выяснилось, наконец, происхождение моего родича-норега.

Сын ярла Оттара по прозвищу Вестфольдинг. Который, к тому же, был родичем самого конунга. Точнее не его самого, а двоюродным племянником жены конунга Альвхильд, дочери Альварика, конунга Альвхейма. По местным меркам довольно близкое родство. Хотя, по мне, и слишком запутанное. Но нисколько не отменяющее самое наиблагороднейшее происхождение Аудульфа.

Так вот, они с отцом из вика как раз возвращались. К англам ходили, на трех своих драккарах. Удачно разграбили несколько монастырей, везли домой огромную добычу, но попали на обратном пути в сильнейший шторм. Два драккара попали в сети великанши Ран, потонули вместе со всей добычей и командами. Ярл Оттар в одночасье потерял две сотни викингов, две трети своего хирда. Сам еле выжил.

Изможденные, они прибыли в великой печали домой, в родной фиорд. А там уже хозяйничал Ингвар. Из похода сразу в бой вступить пришлось. Но у Ингвара было очень много бойцов, силы его превосходили хирд Оттара вчетверо. Еще и отдохнувшими были и отъевшимися. А Оттар со своими викингами после труднейшего похода обессиленным был и оголодавшим. Но бились храбро. Хоть и погибли все, но с собой половину врагов забрали. Сам Аудульф, тринадцатилетний мальчишка, был изрублен и чудом не погиб. Его почти год выхаживал от ран и наступившего временного безумия старый викинг, живший неподалеку отшельником. Спас.

Но за это время конунг и тинг изгнали Ингвара, и тот ушел со своим хирдом в Гардарику. Всего лишь изгнали, потому что свидетелей преступлений не было.

Аудульфа же старик выходил, поставил на ноги, обучил всему, что знал, в том числе взрастил в нем силу и умения ульфхеднара.

Аудульф, когда его учитель умер, отправился искать своего кровного врага. Так и оказался здесь. Точнее там, где я его и нашел.

— Месть — это то блюдо, которое подают холодным! Всему свое время, брат! — попытался успокоить я Аудульфа.

— Ты себя уговаривай! Я жду уже очень долго, подожду и еще чуток. С воеводой позже разберемся. Сначала мы придумаем, как за Тихомира отомстить, Лиса этого прикончить. Пошли к нашим, вместе думать сподручнее! Да и пиво здесь дерьмовое!

Дома мы созвали совет дружины. Присутствовали все, включая наших боевых дев.

— Клянусь, что Лис отправится к рогатому Эрлик-хану! И князя этого никчемного туда же! Вместе со всеми боярами и воеводой! — это Талмат выразил свое негодование по поводу княжеского суда.

Его мнение поддержали все. Высказались по-очереди.

— Я согласен, Лиса будем убивать! Но сделаем это так, что на нас никто не подумает! — я подвел итог нашего совещания. — А с князем и боярами пока повременить придется, они еще нам не по зубам. Но это временно.

Я придумал уже, как нам поступить, причем сразу двух зайцев, точнее, двух врагов, устранить.

— Сделаем вот как! — и я изложил свой план.

— Рискованно, но дерзко! Может получиться! — это Торир прокомментировал. — До каждого мгновения все надо продумать, до секунды!

— Естественно! Поэтому Беляй и Торир отправятся сейчас же в Смоленск и передадут Гудыму, чтобы он явился сюда под видом киевского купца. Из товара пусть везет лучшее ромейское вино, пару возков с бочками. Я у всех на виду на торжище его куплю, а Гудым тут же скроется, обратно уедет. Я узнавал, что боярин Видан падок на этот напиток, мимо не пройдет. В самый дорогой бочонок подольем сонное зелье. Герасим, сможешь сделать такое? Чтобы заснули через пару часов крепко, а на утро следов зелья в бочке не осталось?

— Сделаем, вместе со Вторяком сварим зелье такое, как надо! Следов не останется!

Торир с данами и Беляй засобирались в дорогу, времени было мало. Нужно за десять дней обернуться туда-обратно.

Я продолжил.

— Я вместе с серебром принесу врагам бочонок с вином этим, как будто повиниться хочу и замириться. Боярин вино примет, я уверен. Когда вечером они выпьют и заснут, мы с Йонашем и Беляем проникнем в усадьбу и зарежем обоих спящих подлецов. Их же оружием. Сделаем так, чтобы все подумали, что племянник с дядькой по пьяни поцапались и убили друг друга. Сможем охрану их обойти, Йонаш?

— Сможем! Не зря я с Лаской уже давно милуюсь! Она там ключница на подворье, у боярской жены, — уверенно заявил Йонаш. — Она мне тайный ход показала, я к ней по ночам через него бегаю. Ход во двор выходит в темном углу. Никто нас не увидит. А в терем через крышу залезем, там продух есть, в него и войдем! Правда, в сброе вряд ли пролезть можно, узок продух тот.

— Мы не воевать туда пойдем, так что сброя не нужна. Одежды светлые со штанами только наденем, и маски, чтобы на снегу не заметны были.

— Как тати какие-то… — проворчал Аудульф.

— В войне все средства хороши! — возразил я слегка переделанной известной фразой из своего времени. — А мы на таких татей, вообще-то, уже полгода готовимся. Я же не просто так и скрытному проникновению, и маскировке, и разным способам тайных убийств вас всех обучал. Мы — наемники, те же тати, только за деньги. Так что разговора о чести тут быть не может!